Гитлер и я
Шрифт:
Вечером 29 июня Геббельс отправил фюреру сообщение. «Рём должен быть официально смещен до 1 июля. Это желание Гинденбурга. Если все необходимые меры не будут осуществлены в течение 24 часов, рейхсвер разоружит СА и без колебаний свергнет самого Гитлера!»
Что было делать Адольфу? Ожидать, покуда Геринг исполнит свою угрозу?
Давайте тщательно исследуем речи, в которых Гитлер пытался оправдать себя после происшествия.
«В два часа утра я получил из Берлина и Мюнхена два срочных и тревожных сообщения. Я узнал, во-первых, что в четыре часа должна была быть объявлена тревога в Берлине, что были заказаны грузовики для перевозки отрядов штурмовиков, и что в пять часов
Имея таковые намерения, руководитель группы СА Карл Эрнст не поехал в Висзее, а остался в Берлине, чтобы лично руководить переворотом.
Во-вторых, я узнал, что мюнхенские отряды СА были предупреждены уже в 9 часов, когда им не разрешили вернуться домой, но привели в боевую готовность».
Все эти новости, бесспорно, исходили от Геринга и были ложными. Одна из бременских газет, плохо «обработанная» министерством пропаганды, наивно утверждала 3 июля: «Руководитель СА Эрнст, арестованный 30 июня в Бремене вместе со своим адъютантом Киршбаумом, был доставлен в Берлин на аэроплане. Фрау Эрнст была арестована в Бремене в это же время, но освобождена 2 июля».
Иными словами, Эрнст был доставлен в Берлин на специальном самолете по приказу гестапо. Ложь Гитлера была тем скандальнее по отношению к тем, кто знал, насколько мне известно, что Эрнст намеревался отправиться на яхте на Азорские острова, чтобы провести там медовый месяц, и что для него на определенное время были забронированы каюты. Фактически, Эрнст был настолько не осведомлен о том, что происходило с ним, что, когда солдаты из команды расстрела выстроились перед ним, он выкрикнул «Хайль Гитлер!» как последний протест против правых заговорщиков.
Короче говоря, последние сообщения Геббельса и тревога Геринга подтвердили худшие из всех опасений Гитлера. Он позвонил Вагнеру, своему преданному баварскому министру, дал ему инструкции и вылетел в Мюнхен вместе с Геббельсом. Последующие подробности были переданы мне свидетелями, людьми, которые были в Висзее и впоследствии покинули Германию, другом пилота Удета и тюремщиком из тюрьмы, где сидел мой брат.
Министр и гауляйтер Адольф Вагнер приказал всем лидерам СА явиться в Мюнхен для торжественной встречи Гитлера в министерстве внутренних дел. Они заняли свои места за столом, и рядом с каждым из них сидел наемный убийца. Было вино, пиво, шли переговоры. Время пролетело незаметно. Наступил рассвет и зазвонил телефон. Фюрер прибыл на аэродром. Вагнер подал сигнал, и люди СА были немедленно схвачены и разоружены своими соседями, которые принялись их избивать, нанося им удары рукоятками револьверов и пивными бутылками.
Уцелел лишь один человек. Это был пилот Удет из воздушной эскадрильи СА, выскочивший в коридор министерства, где он блуждал, обезумев от страха, гнева и ужаса. Он встретил Гитлера и заговорил с ним прямо, без обиняков.
– Вы что, сошли с ума?
– заорал он.
– Что вы имеете против нас? Рём не сделал Вам ничего плохого, и он наш вождь.
На лбу Гитлера выступил пот.
– Ничего, ничего, никто не тронет ни одного волоска на вашей голове, - бормотал он.
И Удету позволили беспрепятственно уйти. Он даже смог и дальше жить в Германии, где сейчас занимает видный пост.
После этого инцидента Гитлер, вне себя от ярости, вошел в комнату, где происходила резня. Главные убийцы из Мюнхена, Адольф Вагнер, Герман Эссер, Эмиль Морис, Кристиан Вебер и Вальтер Бух, стояли у дверей, гордые исполнением своего долга. На полу валялись девять окровавленных трупов с разбитыми черепами.
Среди них были Шнайдгубер, Шмидт и Дю Мулен.
Но в своей речи по радио от 1 июля Геббельс
имел дерзость сказать, что «фюрер один приблизился к Шмидту, Шнайдгуберу и другим и сорвал с них погоны».Резня в министерстве внутренних дел свершилась, следующей целью был Висзее. Пуленепробиваемый автомобиль Гитлера стоял наготове, и в сопровождении эскорта эсэсовцев он отправился в путь. Эмиль Морис, Дитрих, Штауб и Вильгельм Брюкнер указывали путь.
Гостиница в Висзее была быстро окружена. Полицейские из Берлина были наготове и ожидали у своих окон на втором этаже. На первом этаже мирно спали «опасные мятежники». Первой, куда ворвались, была комната № 5, и граф Шпретт, шеф мюнхенского полка СА, был арестован в своей постели. Эдмунд Хейнес, разделявший комнату № 9 и постель со своим шофером, неожиданно увидел перед собой дула револьверов Мориса и Брюкнера. Он на ощупь стал искать свое оружие, но был оглушен рукояткой револьвера и распростерся без чувств в своей пижаме. Прозвучали два выстрела. Хейнес и его шофер были ликвидированы.
Затем Гитлер прошел в комнату № 7. Последовавшая там беседа была повторена мне дословно.
– Кто там?
– спросил Рём сонным голосом.
– Это я, Гитлер, немедленно открой дверь!
– Что! Уже? Я не ожидал тебя раньше полудня!
Рём поднялся, открыл дверь и отшатнулся. Гитлер обрушился на него с бранью. Рём, от потрясения потерявший дар речи, взял себя в руки.
Дверь закрылась. Двое мужчин беседовали наедине, затем Адольф вышел.
– Свяжите его, - сказал он.
В коридоре, связанный по рукам и ногам, Рём ожидал решения своего бывшего Друга.
Хозяин увидел его, вскинул руку и наивно воскликнул «Хайль Гитлер!». Рём, с выражением муки на лице, ответил традиционным приветствием Юга Германии: «Слава Богу!»
Затем Гитлер извинился перед хозяином за причиненное беспокойство и отправился в Мюнхен вместе с Улем, также разбуженным и связанным, и Рёмом, этим «мятежником», который был настолько «опасен», что даже не имел личного телохранителя.
«Я захватил революционеров врасплох», - сказал Гитлер в своей речи в рейхстаге после того зловещего дня по поводу Рема и его друзей. Но разве не сам он лично назначил им встречу? Разве не обещал присутствовать на этой встрече? В чем же состояла эта неожиданность? Может быть, виной тому их личные недостатки? Он знал о них все в течение нескольких лет. Гитлер обрушился на банду заговорщиков, которые плели свои заговоры против него лежа в постели. Они крепко спали. Какая удаль!
Все автомобили лидеров СА, следовавшие на встречу с Рёмом в Висзее, были остановлены по пути людьми из СС, а их хозяева арестованы.
Гесс занял Коричневый дом в Мюнхене. Охрана из СА была брошена в тюрьму и заменена эсэсовцами.
Наступил день расправы. Более бледный, чем в прошлую ночь, Адольф отправился на тюремный двор в Штадельгейм. Он смотрел на заключенных, выстроенных там в шеренгу. Они были его старыми товарищами по оружию, а некоторые были героями Великой войны. «Собаки!
– кричал он на них.
– Предатели! Перебейте их всех, всех до одного!»
И Бух помечал против фамилии каждого - смерть, смерть, смерть.
Здесь были Ганс Петер фон Хейдебрек, отважный офицер, герой Аннаберга; Вильгельм Хайн, тоже бывший офицер, герой Балтики; Фриц Риттер фон Крауссер, награжденный орденом Макса-Иосифа; все они и многие другие стояли в тот день перед расстрельной командой из СС.
Рём, глядя на тюремный двор из окна камеры, мог видеть, как казнили его друзей и коллег. Час назад он был министром рейха и начальником штаба СА. А теперь он был заключенным в тюремной камере, а на его столе был оставлен револьвер.