Герои умирают
Шрифт:
Он наблюдал за лицами Герцога и Берна, а те не сводили глаз с Императора, который ходил по Железной комнате туда-сюда, отдавая приказы. Впрочем, Берн успевал еще бросать похотливые взгляды на голое избитое тело Паллас на алтаре, а один раз, увидев, что его застиг за этим Кейн, он медленно и подчеркнуто похотливо провел языком по губам.
Вот когда Кейн с запоздалым сожалением понял, в чем состоит главный недостаток его плана: он не предусмотрел в нем возможности собственноручно грохнуть этого больного на голову ублюдка.
Зато Тоа-Ситель смотрел на невероятно прекрасное лицо Императора неотрывно.
– Не верю. Ни одной секунды не верю.
– Веры от тебя никто и не требует, Тоа-Ситель, – повернулся к нему Ма’элКот. – А вот повиноваться тебе придется.
– Но… но… вы не понимаете! – выпалил Тоа-Ситель. – Кому вы верите, Кейну? Разве вы забыли о разрушениях, которые всегда идут за ним по пятам? Забыли Донжон? Забыли Войну за Престол?
Ма’элКот шагнул к нему, навис над ним, его лицо потемнело так, словно туча вдруг закрыла солнце.
– Я не забыл. Помни и ты: Я – Ма’элКот. Это Моя Империя, и Я распоряжаюсь ею по своему усмотрению. Как и этим городом, как и твоей жизнью, Тоа-Ситель.
Герцог не дрогнул, но взгляда Императора все же не вынес и опустил глаза. Ма’элКот тут же смягчился и дружески положил руку на плечо верного слуги:
– Мне понятна твоя тревога, Мой Герцог, однако не забывай – разрушения, которые сопровождали Кейна, неизменно оборачивались к Моей выгоде. Сначала Война за Престол привела Меня к власти, потом резня в Донжоне приблизила Меня к победе над Моим заклятым врагом. Я не прошу тебя верить сейчас на слово Кейну, верь Моему суждению.
Тут вышел вперед Берн. Ухмылка на его лице была кривой из-за того, что он прикусил губу изнутри. Он спросил:
– А где в это время будет сам Кейн? Я бы на твоем месте запер его здесь, чтобы иметь возможность приглядывать за ним в любое время.
– А тебя Я не спрашивал, Берн. – Ма’элКот наклонился, поднял с пола серебряную сетку, одним движением могучего запястья скрутил ее в узел – довольно увесистый из-за нашитых по краю гриффинстоунов – и швырнул этот узел в Кейна. – У Кейна есть в этом деле своя роль.
Кейн поймал сеть одной рукой, расправил ее, встряхнув, и принялся аккуратно сворачивать ее заново.
– В плане есть одно слабое звено – это Аббаль Паслава. Его еще зовут Чародеем, и он что-то вроде домашнего волшебника в Королевстве…
– Мы все знаем, кто такой Аббаль Паслава, – сухо заметил Тоа-Ситель.
– Так вот, тут есть одна проблема. Паслава – большой специалист по Иллюзиям и прочей такой дряни. Вдруг он как-то отследит Иллюзию Ма’элКота или даже рассеет ее? Это нам все испортит.
– И что ты предлагаешь?
Кейн взвесил на руке сверток из сетки:
– Убить его. Это несложно. Мне ведь там доверяют. Я заманю его куда-нибудь одного, накину там на него эту сетку, чтобы он не мог сопротивляться, и через пару секунд дело с концом. Я знаю несколько способов убить человека так, чтобы на нем следов не осталось. Паслава уже далеко не молод; если я скажу величеству, что он вдруг упал и умер у меня на руках, мне все поверят.
Берн спросил Ма’элКота:
– Откуда нам знать, что он сделает то, о чем
сейчас говорит? Зачем рисковать, отпуская его на свободу? Ма’элКот, говорю тебе…– Не бойся, – пророкотал Ма’элКот. – Я взвесил Кейна на весах Моего разума и не нашел в нем недостатков: он будет верен. Тоа-Ситель, впредь все необходимые приказы будешь отдавать ты; тебе Я передаю всю полноту власти в этом деле. А ты, Берн, подготовь Котов и приведи их на место. Как только Король Арго окажется у Меня в руках, мы поговорим о Паллас Рил.
«Твоя реплика», – скомандовал себе Кейн.
– Ма’элКот, ты же обещал…
– Нет. Мое обещание было дано при одном условии: когда закончится это дело. Но дело не закончилось и не закончится до тех пор, пока Я Сам не решу, что Паллас Рил больше не угроза Империи. Завтра в сумерках, если в городе снова будет спокойно, Я продолжу допрос. И если Я решу, что твоя история верна, то Я отпущу ее на свободу.
– На свободу? – повторил за ним ошарашенный Берн. – Но так нельзя!
– Можно. И так будет. Кейн, у тебя много дел. Сейчас ты пойдешь с Тоа-Сителем и подстроишь свой побег из железного экипажа, в котором тебя повезут в Донжон. Побег должен быть убедительным, но… – Брови Императора сдвинулись, предвещая грозу. – Никого не убивай. Прибереги свою жажду крови для наших врагов, и ты будешь вознагражден. Если отнимешь жизни верных Мне солдат, то будешь наказан. Тебе понятно?
Кейн раздраженно дернул плечом, демонстрируя явное неудовольствие:
– Да уж куда понятнее.
– Тогда ступайте, все вы. У Меня тоже есть дела, надо вернуть грозу из Каарна в город. На это уйдет несколько часов, а потом я займусь подготовкой Иллюзии на завтра. Ступайте.
Трое мужчин обменялись взглядами: взгляд Кейна был мрачным, взгляд Тоа-Сителя – мягким, а Берна – откровенно ядовитым. Тяжело вздохнув, Кейн двинулся к выходу. Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы отойти от Шанны. Уходя, он заставил себя не оглядываться.
Тоа-Ситель проводил Кейна до двери и даже распахнул ее перед ним. Когда они уже вышли, сзади до них донесся громовой раскат голоса Ма’элКота:
– Берн, а ты задержись.
Кейн тут же обернулся. Мысль о том, что Берн останется в Железной комнате один на один с Шанной, пока Ма’элКот будет заниматься своей погодной магией, была настолько невыносима, что он не сдержался. Но Ма’элКот, даже не оборачиваясь, рассеянно щелкнул пальцами, и дверь захлопнулась у Кейна перед носом.
Какое-то время Кейн стоял, уставившись на серебристые руны, которые встревоженными пауками расползались по всей поверхности двери от кольца Уробороса, и пытался успокоить дыхание и собраться с мыслями.
– Кейн…
Голос Тоа-Сителя звучал до странности напряженно. Когда Кейн оглянулся на Герцога через плечо, то увидел, что его лицо, обычно бесстрастное, побелело от еле сдерживаемой ярости.
– Ты уже однажды обвел меня вокруг пальца, Кейн, – прошипел Тоа-Ситель, – и сто тысяч человек стали тогда жертвами Войны за Престол, включая и двух моих сыновей. Я знаю, кто ты такой, Кейн, тебе не одурачить меня дважды. Не знаю, как ты перехитрил Ма’элКота, но со мной этот номер не пройдет: я тебе не верю. Я слежу за каждым твоим шагом, Кейн, и стоит мне заподозрить предательство с твоей стороны, как ты умрешь.