Германская готика
Шрифт:
Но Пауль совершенно не нуждался в улучшении гардероба — растянутый свитер ручной вязки он аккуратно сложил и вернул костюмеру сразу после съемки, а вместе с новым званием получил полный комплект такой же замечательно новенькой формы. Так что папашиным денежкам нашлось куда более полезное применение — они пошли на оплату уроков тенниса и бензина для мотоцикла. К инструктору Паулю пришлось ездить на лыжный курорт — а это почти в 40 километрах от N-бурга.
Дело в том, что любознательный Пауль, едва пронюхав, кто назначен новым начальником в их захудалое гестапо, прибег к помощи офицера Нормана — и без стеснения сунул нос в личное дело нового Шефа — благо в архиве хранятся дела
Пауль с трудом отбил мастерскую подачу герр Кольбаха и сообщил:
— Личные дела членов комитета еще и не думали отправлять! Герман сам видел — они даже не упакованные для отправки!
— Недопустимая халатность! — вознегодовал герр Кольбах, а Пауль совершенно искренне поддакнул:
— Просто счастье, что Рейхсфюрер доверил организационные вопросы Фестиваля такому ответственного человеку как Вы, герр Кольбах!
— Действительно, хочешь сделать дело хорошо — делай его сам! — Шеф поощрительно улыбнулся льстивым словам Пауля, — Я сам с утра позвоню начальнику канцелярии Лепске, он мой добрый знакомый, и попрошу отправить документы с нарочным!
— А возможно попросить откомандировать офицера Нормана с этими документами лично? Правду сказать, герр Кольбах, наша Лора настоящая красавица — и Герман здорово переживает, что сестра кого-нибудь себе найдет, пока он чахнет в архиве… Он давно подал официальное прошение о браке! К тому же папаша Грюнвальд дает за сестренкой хорошее приданное. Только… — «Лорхен — глупая гусыня неделю назад познакомилась с каким-то ирландским журналистом, который приехал кропать статейки про фестиваль, и теперь даже слышать не хочет про бедолагу Германа! А мне — как помощнику руководителя оргкомитета этого самого фестиваля — лично отлупцевать иностранного щелкопера как-то несподручно. В конце концов, Лора мне сестра, а не невеста…» — чуть не ляпнул Пауль в спортивном пылу истинную правду, но вовремя прикусил язык, и закончил вполне сентиментально, — Только бедолаге Норману начальство не дает отпуска…
— Очень романтическая история! — герр Кольбах сдержано улыбнулся, — Святая обязанность каждого офицера СС создать крепкую арийскую семью… — Пауль согласно хрюкнул и потупился — сам-то штандартенфюрер Кольбах с исполнением этой обязанности не слишком торопится — в свои тридцать девять женат он ни разу не был! Хотя с другой стороны — Пауль как ни старался, но так и не смог представить какая дама была бы уместна рядом с человеком, обремененным такими количеством достоинств как герр Кольбах. Разве что фройлян Режиссер… Тем временем Шеф продолжал:
— Наш долг помочь молодому человеку, — и тут же иронично добавил, — Офицер Ратт — я вижу в вашей характеристике совершенно справедливо указанно, что вы не только отличный спортсмен, но и надежный товарищ. Должно быть, приятели тоже частенько прикрывают ваши проделки. Теперь мне ясно, как вы — с таким бойким темпераментом — умудрились окончить офицерскую школу без дисциплинарных взысканий!
Пауль с искренним возмущением развел руками, снова пропустил мяч, но вместо того, чтобы подавать, принялся оправдываться:
— Какие
проделки? Как можно — штандартенфюрер! Я вполне дисциплинированный! А весь мой весь темперамент сублимируется в спорт…— Сублимируется? Вы знакомы с трудами доктора Фрейда? — Шеф удивленно поднял бровь, и ловко отбил еще один мяч. В конце концов, выигрывать у начальства дурной тон — частенько витийствует папаша Грюнвальд. Утешив себя этим силлогизмом, Пауль пожал плечами:
— Зачем бы я читал труды какого-то еврейского доктора? Здесь, в N-бурге свой доктор есть! Вполне немецкий. Доктор Норман — папаша Германа. Он всегда Герману говорит — бери пример с Пауля, он избыток энергии сублимирует в спорт, поэтому не имеет проблем в личной жизни…
— Значит, отец гауптштурмфюрера Нормана — доктор медицины? Примечательно — я был информирован, что здешний врач — человек либеральных взглядов…
— Ну, оно конечно так — только что такое либеральные взгляды? — заговорщицки пояснил Пауль, — Вот, к примеру, герр Доктор ездит практиковать на лыжный курорт — какой даме вывих вправит, другой — массаж сделает и все такое. А что остается его супруге? Еще хорошо, что фрау Нора женщина образованная и не скандалит из-за таких мелочей — говорит только, мол, герр Норман человек либеральных взглядов…
— Ох, Пауль, вы вернули мне доброе расположение духа, — улыбнулся шеф Кольбах, на этот раз совершенно искренне, — Хотелось бы мне, чтобы весь либерализм в Германии исчерпывался подобными проделками! После этого разговора, я полагаю, дружище, вам вполне можно доверить некоторую конфиденциальную информацию…
Пауль насторожился и пододвинулся поближе к Шефу:
— Дело в том, что старина Вейстхор советует рейхсфюреру арендовать Замок на продолжительное время, усматривая в этом сооружении некие мистические свойства… Но аренда обойдется в огромные деньги — и рейхсфюрер склоняется к мысли попросту национализировать этот архитектурный памятник, а сделать это пока Замок находится в собственности у международного фонда достаточно сложно…
Пауль вспомнил жутковатые истории, которые слышал о Замке и перешел на шепот:
— Мой дедушка, Клаус, тоже частенько рассказывает, что Замок проклятое Богом место! А мой крестный — епископ Павел даже мессу в часовне Замка служить отказывается…
Гер Кольбах скептически прищурился:
— Пауль, я старый циник и материалист! И давным — давно не верю в мистику и прочий фольклор! Просто хочу разобраться — как вышло, что фамильный куш вроде Замка проплыл мимо законного наследника — Зиги фон Клейста?
Пауль порылся в извилинах памяти, заполненных городскими сплетнями, и представил вниманию Шефа гипотезу, наиболее соответствующую его материалистическим взглядам:
— Вы еще не знакомы со здешним банкиром — герр Шильманом? Он тоже известный циник… Так вот, герр Шильман полагает, что барон Фридрих предал дорогостоящую недвижимость фонду, который сам же и учредил — поскольку хотел снизить налоги! А когда владелец Замка скоропостижно скончался, дошлые юристы просто обошли маленького внука старого барона с наследством, и много лет стригут прибыли с арендных платежей…
— Логично… — герр Кольбах задумался, и со всегдашним педантизмом уточнил, — А по какой причине покойного Фридриха фон Клейст среди горожан принято называть «старым бароном»?
— Потому что он и был старый барон — тогда еще был жив молодой барон, отец штурмбанфюрера Зигфрида, его звали барон Отто, — объяснил Пауль.
— Тогда? То есть, старый барон пережил своего сына — если я вас правильно понял?
— Да, именно так. Старый барон пережил сына на пять лет. Он даже был опекуном маленького Зиги…