Герцогиня. Восход звезды
Шрифт:
Алгарне, Льера.
Столица кипела ключом. Бурлила, как, не уснувшись на зиму муравейник. Кричали торговцы, зазывая покупателей. Гремели кузни, маршировали солдаты. У в езда в город робко переминались с ноги на ногу молодые рекруты. Обстановка в столице говорила сама за себя — королевство готовится к войне. Королева Кармилла, взошедшая на престол два с половиной года назад после смерти отца, первым делом решила вернуть территории, когда-то принадлежащие Алгарне. Ах, Лигурия… Легкий ветерок трепещет волосы. Запах моря. Теплые ласковые лучи солнца. Красота. Об этом месте невозможно думать без мечтательной улыбки на лице. Когда-то давно, веков пять назад, король Анори безумно полюбил алгарнскую принцессу. Но девушка была холодна к нему. Чтобы добиться ее благосклонности
Милла начинала нервничать, делегация, отправленная в Анори, задерживалась. Она, томясь ожидание, расхаживала по тронному залу, нетерпеливо стуча каблучками по мраморному полу. Королева боялась, что Анори может отказаться возвращать порт, что угрозы не всегда действенны. Она боялась, что с делегацией, которую вызвался возглавлять ее брат может что-то случится. И от этого начинала нервничать еще больше. Брат для самое дорогое на свете. Она растила его чуть ли не с младенчества (мать умерла родами, а отцу было не до заботы и воспитании детей), готовила к роли короля, но отец решил иначе и провозгласил наследницей власти ее, Кармиллу. Эмиль тогда сильно обиделся. В день коронации Кармиллы они впервые за долгие годы поссорились. Эмиль не разговаривал с ней почти месяц, а ей при каждом взгляде на нее становилось больно. Она чувствовала себя предательницей. Но спустя время обида в сердце Эмиля утихла, и он смог простить сестру. Милла в тот же день назначила его своим первым советником, поставив во главе Совета. Сейчас, стоя у окна, она всматривалась в даль и вспоминала далекое беззаботное детство.
– Ваше величество, илларель Кармилла, из королевства Анори с дипломатической миссией вернулся ваш брат, - влетая в тронный зал и отвлекая ее от раздумий, обронил молоденький гвардеец, останавливая и почтительно склоняясь в поклоне.
Милла сорвалась с места подметая длинным шлейфом пыль, почти бегом выбежала на улицу. «Вернулся! Живой! Хвала небесам! — мысленно ликовала королева» Она выбежала на крыльцо, проворно спустилась по ступенькам и буквально повисла на брате с радостным визгом:
– Эми! Эми, живой! Вернулся!
Юноша поморщился в ответ на прозвище, но ничего не сказал. Он и так привез дурные вести. Эмиль сам не мог понять, как эта герцогиня, гори ее душа в аду, сумела навязать ему свои условия. А еще ему было очень интересно узнать, что вообще происходит в Анори, и какого демона, герцогиня Ревель ведет политические переговоры, если этим должен заниматься Арвэль Арриан. Догадка посетила его неожиданно: «Так это заговор. Переворот. Эта девушка хочет извести род Де Рада и взойти на трон. Но возникает вопрос: зачем это нужно молодой симпатичной девушке? Или за ней кто-то стоит и толкает на подобный шаг?»
– Эми, давай, рассказывай, как все прошло. Тебе удалось? Лигурия наша? — вырвала его из раздумий сестра, засыпающая вопросами, а глаза ее так и светились надеждой. И как сказать ей, что он подписал тот проклятый договор.
Эмиль тяжело вздохнул и медленно пошел во дворец уверенный, что сестра последует следом. После той ссоры она стала чересчур сильно опекать его и этой опекой его душила. Он хотел свободы, но не хотел оставлять сестру. Эмиль понимал, что без его помощи, поддержки она не справится с управление королевством. Войдя в тронный зал Эмиль без долгих объяснений, обернувшись к лучащийся светом сестре, сказал:
– Лигурия принадлежит Анори, но на особых условиях, - он запнулся отмечай, как стремительно изменилась реакция и выражение лица Миллы. Теперь добротой и радушием даже не пахло. Глаза Кармиллы вспыхнули огнем, зрачки вытянулись в две тонкие черные щели. От тоненькой хрупкой фигуры королевы повеяло такой силой, что невольно захотелось подчинится. — Прости, сестра. Я подвел тебя.
– Подвел, я с тобой
не спорю, - холодно ответила Милла, обходя брата и усаживаясь на трон. — Какие хоть условия?– Анори будет выплачивать нам одну треть с добычи и обработки лигурийских бриллиантов, мы же должны вывести оттуда войска и цитирую: «Думать забыть о Лигурии».
– Умно. Очень умно. Признаться, не ожидала, что Арвэль Арриан додумается до подобного, - также холодно заметила Милла, глядя на брата прямым тяжелым взглядом.
– Я пока ехал, подумал, что эти деньги можно будет пустить на улучшение нашей экономики и это не такое уж плохое соглашение, - робко заметил Эмиль, стараясь не смотреть сестре в глаза. — И, Кармилла, договор составлял и подписывал не Арвэль Арриан, а его невеста — герцогиня Шантарэль ди Ревель она же вела переговоры и это ее условия. Поэтому у меня есть сомнения по поводу действенности этого договора, но утверждать не стану.
– Так-так, - Милла постучала длинными острыми как лезвие ножей ногтями по подлокотнику трона, на мгновение задумалась и видимо кивнув своим мыслям, приказала: - Собири Совет! Срочно! Нужно осудить данное соглашение.
Эмиль кивнул и вышел из тронного зала, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он точно знал, тчо канцелярия сестры не скажет по этому поводу нечего дельного. Лишь потреплет договор, сосредоточенно покивает чему-то лишь им известному и сочтут соглашение законным, а условия приемлемыми. Но Эмилю не давала покоя эта встреча. Его терзали предчувствия. Почему переговоры проводила герцогиня Ревель. Невеста еще не жена, а значит у девушки нет прав на такие выходки. Он всеми силами не хотел верить в реальность своей догадки. По его мнению, не могла эта милая девушка стоять во главе политического переворота, а значит, что она лишь исполняет чью-то волю. Но кто руководит ей? И зачем молодой девушке студентке Академии Магических Искусств влезать в политические игрища? Он не понимал… но очень сильно хотел разобраться во всем. Сам, без лишней помощи. Эмиль твердо решил: он поедет в Анори сегодня ночью. Он должен узнать правду для благополучия двух королевств. Он должен хоть еще раз увидеть ее, утонуть в зелени ее глаз, услышать ее чудный голос. Эмиль боялся признаться себе, но кажется он влюбился в эту девушку. А, что же сестра? Кармилла его поймет. По крайней мере он надеялся, что так и будет.
Анори, Шаррон.
Как я не старалась, заснуть так и не смогла. Впечатления сегодняшнего дня четко отпечатались в памяти. Что же я наделала!? Кого послушала!? Надо срочно все исправить. Я встала написала письмо брату с просьбой о помощи и, быстро одевшись, поспешила во дворец. Мои сомнения, что брат может мне отказать, развеялась, когда я увидела жилистую фигуру братца около главных ворот дворца. Я кивнула ему в знак приветствия и уверенно повела за собой. Мы спустились в темные подвалы дворца, где находились тюремные камеры, пыточные и лаборатории. В одной такой лаборатории на холодном каменном алтаре лежал принц. Неестественно белый, с посиневшими тонкими губами, но все равно сказочно красивый. Братец, увидев тело монарха, скрестил пальцы в воззвании к богине и, изогнув бровь дугой, удивленно присвистнул. Я остановилась около алтаря, глядя на принца виноватым взглядом полным скорби. Это из-за меня он сейчас здесь лежит. Из-за моей наивности и глупости. Из-за моей слепой доверчивости.
– Зачем ты меня сюда притащила, да к тому же в разгар ночи?
– спросил братец, скидывая черный плащ с плеч и вешая его на спинку шаткого стула, притаившегося в углы каменной комнаты.
– Затем, что у меня к тебе будет маленькая просьба, Ивар, - я запнулась, нежно проводя рукой по холодной щеке принца. — Сможешь его воскресить. Я как-то не очень разбираюсь в некромантии.
Братец, прищурившись, осмотрел принца, отдельное внимание уделив ране на его груди, зачем-то потыкал в нее пальцем, и вынес вердикт, лукаво глядя мне в глаза.
– Смогу. Душа еще не успела покинуть тело, да и аура не истончилась. Хочу заметить, что при жизни он был сильным магом… неплохо владеющим темной магией. Поэтому подумай стоит ли его воскрешать? Может оно к лучшему, что его, кхм, того…
– Постой-ка, как владеющего темной магией? — слова брата ввели меня в ступор. Так, спокойно Шанталь, ты во всем разберешься. — Он же камаэль, - я посмотрела на идеальное аристократическое лицо принца, коснулась шелковистых пепельных волос, подушечкой большого пальца провела по посинелым тонким губам и перевела взгляд на брата.