Чтение онлайн

Заявление ТАСС от 14 мая 1941 года было не ошибкой, не "близорукостью" Сталина, а наоборот, его дальновидностью - это заявление говорило всему миру о миролюбивой политике, о желании предотвратить войну, и когда Гитлер кинул свои армии на Советский Союз, всему миру стало ясно, кто настоящий агрессор. Это заявление ТАСС ускорило создание антигитлеровской коалиции. Это заявление опрокинуло, нейтрализовало попытку германской пропаганды (да и аналитиков девяностых годов) обвинить СССР, будто он первым намеревался начать войну.

Великое противостояние

"Наше дело правое.

Враг будет разбит. Победа будет за нами".

И.Сталин, В.Молотов

22 июня 1941 г.

"Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь, друзья мои!"

И.Сталин

3 июля 1941 г.

"Ставка - это мозговой центр войны. Слово, Произнесенное в Ставке, приводило в движение огромные армии... По мере надобности в Ставку вызывались командующие фронтов. Последнее слово в Ставке было за Верховным Главнокомандующим.

Приказы и распоряжения Верховного Главнокомандующего разрабатывались и принимались обычно в рабочем кабинете Сталина..."

Жуков

Так все начиналось

Вечером 21 июня Тимошенко и Жуков пришли к Сталину и доложили:

– К пограничникам явился немецкий фельдфебель, перебежал с той стороны, утверждает, что он наш друг и доброжелатель, поэтому сообщает: немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня.

Сталин спросил:

– А не подбросили немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?

Всеми силами Сталин стремился оттянуть войну, он много месяцев не разрешал предпринимать каких-либо мер у западной границы, которые могли вызвать раздражение немцев, дать им предлог для начала военных действий.

Осторожность Сталина в те дни, и вообще все поступки Сталина, считались единственно правильными, все верили в его абсолютную непогрешимость. Не только возражать ему, а просто не поддерживать, не разделять того, во что верил или хотел верить Сталин, было недопустимо. Но на этот раз обстановка была настолько напряженной, что Тимошенко решился быть более настойчивым и твердо ответил:

– Нет, считаем, перебежчик говорит правду. Сталин, приказал Поскребышеву пригласить членов Политбюро. Они один за другим входили в кабинет, и каждый молча садился на свой, негласно закрепленный за ним стул. Сталин коротко пересказал членам Политбюро сообщение наркома обороны и тут же спросил:

– Что будем делать?

Все молчали. Ответил Тимошенко:

– Надо немедленно дать директиву о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность.

– Читайте, - велел Сталин, уверенный, что текст директивы уже подготовлен.

Тимошенко взглянул на Жукова, тот раскрыл папку и прочитал проект. Заслушав его, Сталин возразил:

– Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем...

Сталину все еще казалось - если он не поверит в очередное сообщение разведки, то нападение не состоится, тем более что раньше сообщения о предстоящем нападении уже не раз не подтверждались.

– Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких

частей. Войска пограничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.

Жуков и Ватутин вышли в приемную, быстро переработали проект директивы в соответствии с указанием Сталина и вернулись в кабинет.

Жуков прочитал новый текст. Сталин взял бумагу, перечитал ее, сделал несколько поправок и передал наркому:

– Подписывайте.

Вот что было в этой первой директиве:

"Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Копия: Народному комиссару Военно-морского Флота.

1. В течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.

Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный удар немцев и их союзников.

3. Приказываю:

а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить. 21.6.41 г.

Тимошенко. Жуков".

После того как Сталин одобрил этот текст и Тимошенко с Жуковым его подписали, Ватутин выехал в Генеральный штаб, чтобы срочно передать директиву в округа. Члены Политбюро вернулись на свои квартиры. Сталин - на дачу.

Сидел в своем кабинете только нарком обороны. С ним был начальник Генштаба, они проверяли, дошла ли директива в округа, быстро ли ее там расшифровывают, приступили ли к выполнению этой директивы войска, какова обстановка на границе.

В 3 часа 07 минут начался настоящий обвал звонков телефона ВЧ. Командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский сообщил:

– Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов.

Тут же зазвонил другой телефон, докладывал начальник штаба Западного округа генерал Климовских:

– Немецкая авиация бомбит города Белоруссии. Следующим был начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев:

– Авиация противника бомбит города Украины.

В 3 часа 40 минут доложил командующий Прибалтийским округом генерал Кузнецов:

Вражеская авиация бомбит Каунас и другие города Прибалтики...

Когда речь заходит о том, как Сталин узнал о нападении Германии, обычно приводится эпизод из воспоминаний маршала Жукова; другого варианта я ни в литературе, ни в документах не встречал, поэтому вынужден повторить то, что уже широко известно.