Генералиссимус с бантиками
Шрифт:
– Энтони, довольно. Всё это я узнаю завтра из теленовостей.
В то время, когда Ядрёный Корень исполнял свой грозный танец, Смольный надел на себя реквизиты: спереди на сраме висела пятиконечная звезда, а сзади – совмещённые серп и молот. В таком виде он должен был появиться на заседание парткома в фильме ужасов «Дело было в парткоме». Смольный исполнял роль Дракулы и парторга.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Апония Стальевна заметила боковым зрением левого глаза какое-то движение внизу, в школьном парке. Она работала завучем школы и по совместительству была сотрудником канцелярии министерства, где появлялась утром, чтобы
На листе бумаги было написано крупными печатными буквами
«В ШКОЛЕ МАФИЯ. АПОНЬКА, ТЫ ЗНАЕШЬ ОБ ЭТОМ?»
Лист бумаги лежал на столе перед Апонией Стальевной. Если говорить по-советски, то её в школе удерживали долг, любовь к работе, к детям, а если говорить по-капиталистически – прямо и грубо – то она не покидала школу ради власти над детьми и учителями. Она очень хотела, чтобы её называли «Лапонькой». Но её никто так не называл, так как появились одиннадцатые классы, в которых юноши и девушки обладали высоким интеллектом. Это огорчало Апонию Стальевну до слёз, как и обращение в анонимках по имени и на «ты». Вот и сейчас она готова была тихо зарыдать. Посмотрела в школьный парк, увидела ученика, который катил перед собой тележку. А на ней сидели две девушки, судя по одежде, не школьницы. «Разврат, – мрачно подумала завуч, – в дореволюционное время гимназиста за такие дела выгнали бы из гимназии. Да и во время Сталина такое не разрешалось. Разболтались дети».
Девушки и Женя не болтали. Девушки забыли: на чём они сидели, потому что они были «тинэйджер» (девятнадцатилетние), и они хотели дружить с парнем серьёзно и навсегда. Девушки догадывались, что Женя был девственником, но не предполагали, что он знал, правда, из специальной литературы, всё о девушках. И знал, что девушка в девятнадцать лет ничуть не походила на саму себя, семнадцатилетнюю.
Женю смущало то, что Катя вела себя откровенно с ним, и он боялся, что она сегодня вечером могла сказать ему: «Женя, давай жить вместе….поженимся». В то же время он хотел услышать такие слова от Кати, потому что в первый раз влюбился в девушку.
– Женя, а вы можете что-нибудь сказать мне? – очень нежно сказала Катюша.
– Да, могу. Вы самая прелестная, самая восхитительная и очаровательная. Вы девушка моих снов…– он замолчал, потому что опомнился.
Такие слова девушкам говорить было нельзя. Но уже началась «реакция». Катюша стремительно выхватила из кармана Ксюши «мобильник» и стала быстро набирать номер.
– Ты хочешь похвастать, да?! – почти крикнула обозлённая Ксюша.
– Помолчи…Вероника, алло…– и скороговоркой Жене: – она моя сестра, старшая. Ей двадцать один год. Она работает на киностудии… Вероника, я познакомилась с парнем. Он меня назвал…
– Отдай трубку! – Зло крикнула Ксюша.
– Как он тебя назвал? – спросила Вероника
– Самой прелестной. Он красивый и умный и очень хорошо воспитанный. Везёт меня на тележке.
– Куда везёт? Ты что – спятила? Больная, что ли?.. Но всё равно, приведи. Я посмотрю.
– Нет –нет, – быстро ответила Катя и вернула трубку Ксюше, потому что поняла, что Женя мог заинтересоваться её сестрой, а он ей обязательно понравится. «Ой, что я наделала. Вероника настойчивая. Она знает, как влюбить в
себя такого интересного парня, как Женя».От досады на свой поступок Катя едва сдержала слёзы и очень трогательно попросила Женю:
– Если вам не трудно: скажите ещё что-нибудь…А я не буду никому говорить ваши слова.
Всё-таки крупные слёзы побежали по щекам Кати. Ей казалось, что она всё испортила, и уже невозможно было восстановить ту замечательную связь между нею и Женей, которая заставила Женю сказать ей удивительные слова.
– Вы моё восхищение и моё обожание. Теперь, когда я буду просыпаться утром, то буду говорить: «Здравствуйте, Катя».
Он любил девушку и говорил то, что думал.
– Женя, а я через два года пополнею, и у меня будут… будут…– она замолчала и в ужасе подумала: «Что я говорю! Ой, какая я глупая! А вдруг ему нравятся формы? Сегодня же я покушаю побольше хлеба и картошки. Они сделают меня толстой. Надо всё-таки спросить осторожно…»
– Женя, а вам какие девушки нравятся: полные или худые?
– Мне никто не нравится, кроме вас. А в юности девушка может нравиться только за характер и за то, что у неё на лице.
«Ой, а что у меня на лице? Но я буду молчать и улыбаться».
– Женя, а моё молчание вам нравится?
– Я не знаю, потому что вы ещё не молчали.
Этот разговор о пустяках имел для них Вселенское значение, так как это была внезапная первая любовь, и они ещё не знали, как общаться друг с другом.
Мама на то и мама, чтобы понять всё, что произошло с её сыном. Она не дошла до ДЭЗа и быстро вернулась домой, чтобы позвонить Жене.
– Женя, скажи, мой дорогой, ты влюбился в девушку из салона?
– Да.
– А она как относится к тебе?
– Мама, Катюша находится в полуметре от меня.
– Хорошо. Пригласи её к нам домой. Я посмотрю на неё.
Катю переполняло чувство любви к Жене. Она положила свои маленькие ладони на руки Жени. Ей очень хотелось постоянно слышать его голос, и она спросила:
– Женя, это ничего, что я маленькая?
– У вас замечательный рост.
– Женя, вы можете поцеловать меня.
– Он не умеет, – сказала Ксюша, внимательно наблюдая их отношения.
– А я умею!
И Катя быстро вскочила с ящика, и, обняв Женю за шею, поцеловала его в губы. Что-то нехорошее коснулось души Жени, и он, чуть отодвинув от себя Катю, сказал ей очень тихо:
– Вы опытная.
Она испугалась.
– Нет – нет, я не опытная. – Она вновь обхватила его за шею и тихо сказала ему на ухо: – Я девственница. А целоваться меня научила сестра. Вот видите – это пригодилось.
Катя оступилась, и не случайно, а чтобы увести Женю в кусты, до которых было не более двух шагов. Она знала, что нужно было как можно сильней и крепче привязать к себе Женю, потому что в школе было много девушек. И она уже ревновала.
В кустах Катя дрожавшей рукой расстегнула пуговицы кофточки и обнажила грудь.
– Вы можете делать со мной всё, что хотите.
Её лицо, нежная шея и верхняя часть груди быстро порозовели.
– Катя, вы ошиблись. Вы для меня идеальная. И я такое не могу принять.
И Катя вновь испугалась.
– Нет – нет, я не идеальная. Я, порой, очень плохая. И вот мама говорит, что я не идеальная.
«Ой, зачем я сказала, что я плохая. Ведь плохая девушка – это «три рубля и канава». А я хорошая… Надо молчать!»