Гегемон Греции!
Шрифт:
«Конечно, они также станут рабами города. Они смогут стричь шерсть животных, учиться ткачеству, бить оливки, что касается девушек-подростков и вдов среди них, мои солдаты, новые граждане Амендолары женятся на них!». — Давос повысил голос, чтобы подчеркнуть последнее предложение.
Багул был потрясен его словами, он сел и посмотрел на Давоса в недоумении: «Не в качестве наложниц?»
«Да, как их жены». — подтвердил Давос: «Это моя искренность! Поэтому я прошу тебя и твоих людей стать рабами Амендолары на 5 лет, вы должны молча сносить оскорбления от любых граждан. Конечно, если житель города попытается напасть на вас, он будет жестоко наказан. Но если ваши люди убегут или нападут на жителей
В этот момент выражение лица Давоса стало немного мрачным.
Багул на мгновение замолчал, а затем спросил: «А что будет 5 лет спустя?».
«Через 5 лет все вы станете свободными. Если вы хотите стать гражданами Амендолары, вы можешь обратиться в город-государство. Если вы хотите вернуться в свой родной город, то мы не будем вас останавливать. Однако я думаю, что вы больше не захотите уходить». — Давос уверенно сказал: «Кроме того, если вы хорошо проявите себя, например, поможешь гражданам выиграть войну, построите хорошую дорогу за короткое время и так далее, то 5-летний срок может быть сокращен».
Выражение лица Багула в это время было гораздо более оживленным, чем когда он только что пришел. В конце концов, от обреченной смерти к надежде на свободу, можно было представить его радость. Кроме того, он почувствовал доброту нового архонта к луканцам. Иначе он не позволил бы своим солдатам жениться на луканских женщинах и сделать их родственниками пленных. Поэтому он сказал: «Я лично согласен с твоим предложением. Однако я должен обсудить всё со своими соплеменниками, особенно с отцом. Получив их согласие, подпишем ли мы договор?».
«Договор?». — Давос усмехнулся: «Здесь нет никакого договора. Ты можешь верить только моим словам».
«Что?». — Багул был ошеломлен. Это дело касается жизни и смерти его племени, но он может полагаться только на несколько слов молодого парня.
«Разве ты не знаешь, что все жители Амендолары хотели казнить тебя, но я не согласился. (На самом деле, новые граждане не испытывают никаких дурных чувств к луканцам. В конце концов, они не жертвы, а стали победителями и бенефициарами). В этих обстоятельствах я могу только убедить их, а твоя хорошая работа и время постепенно сотрут их ненависть. Так что ты не имеешь права подписывать со мной контракт, вам всем придется либо довериться мне, либо вернуться в тюрьму и ждать смерти!». — сурово заявил Давос.
Лицо Багула побледнело, он сказал хриплым голосом: «Ты слишком молод… так почему же мы должны…»
Давос уверенно спросил: «Почему? Потому что я — лидер войск, которые победили вас, луканцев. Солдаты доверяют мне, потому что я всегда выполняю свои обещания. И как пожизненный архонт Амендолары, люди готовы поверить мне, потому что я обещал принести защиту Амендоларе, чтобы они никогда больше не страдали от такого бедствия, как нашествие варваров».
Багул посмотрел на Давоса, сила его глаз и откровенность его слов заставили Багула уступить, и он сказал: «Я обсужу это со своим народом. Если они согласятся, я надеюсь, что ты сможешь сдержать свое обещание».
«Конечно! На самом деле, граждане, которые станут родственниками твоего племени, даже сами проявят инициативу и попросят твоей свободы». — На лице Давоса появилась улыбка.
Услышав его слова, Багул больше ничего не ответил. Полагаться на женщин в борьбе за свою свободу — позор для луканских воинов, но кто сказал им, что война будет проиграна?
После ухода Багула Давос сказал молчавшему Асисту: «Завтра ты будешь ответственным за то, чтобы отвести Багула к месту, где держат луканских женщин. Затем попроси его выбрать женщин, которые выйдут замуж за наших воинов, и распорядиться, чтобы их нарядили.
В то же время ты прикажешь своему дяде, Антониосу, и Капусу, и офицерам подстрекать солдата прийти на совет и выдвинуть требование жениться на луканской женщине».«А захочет ли кто-то вообще жениться на их женщинах?». — с любопытством спросил Асистес.
«Не уверен, поэтому ты распространишь слух, что луканские женщины высокие, крепкие и трудолюбивые, а в постели они…».
***
«Это все… правда?». — Асистес был настроен скептически. Надо знать, что греки выступают за «красоту человеческого тела», просто сказав «подтянутое тело» привлечет внимание многих греческих мужчин.
«Конечно, это правда. Подумай о луканцах, которые живут в горах, они каждый день поднимаются и спускаются. Более того, они славятся тем, что пасут животных в Магна-Грации, а говядина, которую производят луканцы, — лучшее подношение для храма Зевса в городах-государствах Магна-Грации. Они едят больше мяса, а мы едим больше зерна… как думаешь, кто вырастет больше?». — объяснил Давос.
Асистес вспомнил пленных луканцев и кивнул.
«Помимо женитьбы на женщине из Лукании, есть еще и льготные законы города-государства: Если мы в будущем займем землю в Лукании, мы отдадим им предпочтение или выделим больше земли, потому что они зятья луканцев, а значит, им легче ужиться с местными жителями». — Давос еще больше усилил обращение к солдатам. (На самом деле, он просто временно подумал об этом и еще не вынес на совет).
«Я всё сделаю». — Даже Асистес был немного тронут, когда услышал это, но у него все еще оставались сомнения: «Архонт Давос, я все еще не понимаю, эти луканцы стали нашими пленниками, поэтому превратить их в рабов — это само собой разумеется. Так зачем же так утруждать себя?».
Глава 112
Давос терпеливо объяснил ему: «Что лучше — заставлять их работать, пока их бьют, или пусть они работают добровольно?».
«Последнее, конечно».
«Более того, я хочу, чтобы они не были рабами, а стали гражданами Амендолары. Только так мы сможем продолжать укреплять нашу силу! И если подумать, то однажды, когда коренные жители Лукании, дрожащие от страха под угрозой наших копий, увидят в наших рядах воинов, которые имеют такую же внешность и говорят на том же языке, что и они, но носят греческие доспехи, едят греческую пищу и свободно разговаривают с греками, что они подумают?».
Асистес задумался на некоторое время и неуверенно сказал: «Может быть, они сдадутся?».
«Правильно, Багул и другие будут примером для луканцев, и пусть они знают, что с ними не будут обращаться жестоко, но они будут жить хорошо, если сдадутся нам. Подумайте, как персы обращаются с иностранцами, а мы сделаем это лучше их, потому что будем относиться к иностранцам как к равным, принимать их более снисходительно и позволять им пользоваться теми же правами, что и мы. Только так мы сможем устранить отчуждение между ними и нами и быстро сделать Амендолару сильнее!». — сказал Давос искренне и страстно. В эту эпоху он не хотел быть одиноким странником, так как хотел распространить свои политические идеи среди окружающих его людей, заразить их и изменить узкое мышление греческих городов-государств.
Тогда Асист с восхищением сказал: «Архонт, ты мыслишь далеко вперед!».
«Асистес, я слышал, что ты не выбрал себе жену. Не хочешь ли ты выбрать себе в жены луканскую женщину? Если да, то я спрошу у Багула, есть ли у него сестра». — сказал Давос шутливо.
Асистес тут же вспомнил ужасающую внешность Багула и покачал головой.
«Шутки в сторону, если ты женишься на луканской женщине. Тогда однажды, когда мы завоюем Луканию, я смогу назначить тебя сатрапом (правителем) Лукании».