Гарем (Том 2)
Шрифт:
– Мы когда-нибудь увидимся с тобой?
– Не знаю. Карим. Я понимаю, что прошу от тебя очень многого. Ты еще ребенок. Но не простой мальчик, учти. Ты умен не по годам. И хотя ты будешь молчать об атом с той самой минуты, как покинешь сераль, всегда помни, что ты принц из династии Османов и твоим дедом был Мухаммед Завоеватель, а твой отец Селим Справедливый.
– Я не забуду об этом, мама.– Он порывисто обнял ее.– Если ребята в школе будут хвастаться своими захудалыми семьями, я и тогда буду молчать.
– Умница, - похвалила мать.– Ничего не бойся, сын. Ты не будешь там один. Возьми этот перстень.
Мальчик взял перстень и прочитал:
– "Дорогой сестренке Джанет от Адама".
– Всегда носи этот перстень при себе. Никогда не расставайся с ним. Ты покажешь его настоятелю гленкиркского аббатства, хотя, думаю, достаточно будет бросить на тебя один взгляд, чтобы понять, что ты Лесли. А когда настоятель сочтет нужным, он сведет тебя с твоим дядей Адамом и дедом, если он жив...
Карим был сильно взволнован предстоящим опасным приключением. Задумавшись на минуту, он вдруг объявил:
– Мне нужно изменить внешность, чтобы меня не узнали в городе!
– Верно, - рассмеялась Сайра, потрепав его по голове.– Шевелюру твою мы сделаем черной как смоль, а кожу выкрасим в шоколадный цвет.
– И я стану похожим на мавра?
– Надеюсь, что нет, хотя не исключено. Когда ты прибудешь в Шотландию, Иосиф проследит за тем, чтобы тебя хорошенько отмыли. А теперь отвечай... Сайра перешла на английский, - как тебя зовут, мальчик?
– Чарльз Лесли, - ответил Карим тоже по-английски.
– Откуда ты взялся?
– Из далекой восточной страны.
– Как она называется?
– Я не знаю.
– Ты не знаешь? Какой дурачок! Даже не знает, как называется страна, из которой он приехал.
– Я не дурачок, просто по дороге в Константинополь я упал с лошади, и у меня отшибло память. Я только знаю, как меня зовут и что моя страна на Востоке.
– Умница, сын! Никогда, ни при каких обстоятельствах не изменяй этой легенды. Если твой отец и брат узнают, что я сделала, меня казнят страшной казнью. Моя жизнь в твоих руках, Карим, равно как и жизнь других людей, согласившихся помочь мне. Я понимаю, конечно, что взваливаю на твои детские плечи слишком серьезную ношу, но ты должен пронести ее достойно, ибо ты потомок рода Османа и рода Лесли. А в этих семьях никогда не было малодушных. Мальчик преданно взглянул в глаза матери:
– Я никогда не подведу тебя, мама! Никогда! Она порывисто обхватила его и крепко прижала к своей груди. Сердце ее было разбито. На какую-то минуту ее охватила паника.
"Мой самый младший, любимый сын... Я не могу отпустить его от себя! Не могу! Он еще так мал! Что станет с ним без меня? Должен же быть какой-то другой способ..."
Но тут она натолкнулась на суровый взгляд Мариан, которая неподвижно смотрела на свою хозяйку, зло поджав губы. Сайра закрыла глаза и на мгновение представила себе страшную сцену. Немые палачи, их голые намасленные торсы зловеще поблескивают в ночи при свете факелов... Натянутые удавки в их руках...
Содрогнувшись, она отпустила Карима и, заглянув ему в глаза, проговорила:
– Ты не должен выходить из этой комнаты, милый, чтобы тебя никто не увидел. Нельзя даже к окнам приближаться. Рут принесла некоторые из твоих игрушек и поиграет
вместе с тобой.Прошел день, и прошла ночь. Ближе к вечеру на вторые сутки Сайра приблизилась к воротам Мраморного двора и приказала немедленно вызвать к себе Эстер Киру с ее целебными травами.
– Она спокойно может зайти сюда. Говорят, что евреи не болеют чумой. О Аллах, сделай так, чтобы ее травы помогли!
– Как самочувствие юного принца, госпожа?– спросил евнух из-за ворот.
– Увы, мой добрый друг...– печально ответила Сайра.
Вечером в воротах Мраморного двора показалась Эстер Кира с длинной плетеной корзиной за плечами. Она сказала, что по дворцу уже распространился слух о том, что принц Карим умирает.
– Я так и знала, что этот трусливый пес евнух не смолчит, - усмехнулась Сайра.
Наступила ночь, и на темное небо выкатилась луна. В это время в Мраморном дворе тщательно гримировали малолетнего принца. Под конец его переодели в довольно простые, но дорогие одежды, и он встал перед матерью, чтобы та смогла внимательно его осмотреть.
– Господи, сам на себя не похож...– произнесла она. Остальные согласились с ней. Вдруг Карим бросился Сайре в объятия и, всхлипывая, проговорил;
– Я никогда тебя не забуду...
Сайра стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.
– Не плачь, Карим, - строго проговорила она, - у тебя потечет краска на лице.– И уже мягче прибавила:
– Я сделаю так, что ты не сможешь меня забыть.
С этими словами она достала из кармана медальон со своим портретом па тонкой золотой цепочке, раскрыла крышку и показала сыну.
– Фирузи нарисовала несколько лет назад, - сказала она. Вторая кадина делала портрет в строгом секрете, ибо законы ислама запрещали изображать человека.– Теперь ты никогда не забудешь, как я выгляжу, милый.
Она обернулась на Мариан и увидела, что та хмурится.
– За пределами этих стен мое лицо никому не известно, зато по этому медальону меня узнают отец и брат.– Она надела медальон мальчику на шею. Теперь он твой, сын. Когда тебе будет одиноко или когда тебя посетит соблазн раскрыть людям правду о себе, посмотри на него и вспомни о том, что моя жизнь в твоих руках.
Она нежно поцеловала его в последний раз и помогла забраться в корзину Эстер Киры.
– Запомни, Чарльз Лесли, девиз нашего шотландского рода "Не отступать и не сдаваться!". Следуй ему.
Сверху мальчика присыпали пучками целебных трав и закрыли крышку. Сайра проводила Эстер до ворот.
– Да ниспошлет Аллах на тебя свое благословение, Эстер Кира, за то, что ты для меня сделала, - громко проговорила бас-кадина.
– Как печально, что травы мои не помогли, госпожа. Ах, если бы вы позвали меня раньше!
– По крайней мере они уменьшили его страдания, и он попал в рай во сне, ответила Сайра скорбным голосом.
Выйдя за ворота и взглянув на подслушивающего евнуха, Эстер Кира печально качнула головой. Толстяк был настолько захвачен перспективой раззвонить по всему дворцу трагическую новость, что даже не заметил стоявшую в тени бас-кадину, по красивому лицу которой катились слезы.
Глава 34
Гарем надел траур по трем принцам и Зулейке-кадине. Селим спешно вернулся из Анатолии, дабы утешить своих жен и в домашней обстановке предаться скорби. Он остался в столице на всю осень.