Чтение онлайн

– Сайра ничего тебе не объяснила?

– Она просто указала в своей записке, что ты хочешь купить телохранителя и слугу-дегустатора, и просила меня помочь.

– Она и тут не изменила своей осторожности, - задумчиво проговорил Селим.
– Пожалуй, у нее и вправду стоит многому поучиться. Дело в том, дружище, что моя Сайра беременна. Когда слух об этом достигнет ушей Бесмы - а Сайра нисколько не сомневается в этом, - старая ведьма может учинить какую-нибудь подлость. Ведь ее Ахмед бездетен, и ей будет неприятно узнать о рождении у меня сына.

– Сайра беременна? Поздравляю

тебя, мой принц, это хорошие новости. И ты правильно сделал, что решил заранее принять меры безопасности. Мудрый шаг. Повернувшись к Давиду бен Кире, он сказал:

– У тебя найдутся рабы, которых просит принц Селим?

– Разумеется, уважаемый ага. У меня большой выбор. Он хлопнул в ладоши, шепнул что-то на ухо явившемуся слуге, и через несколько минут дверь комнаты открылась и один за другим в нее вошли десять рабов.

Селим принялся тщательно рассматривать их, и вскоре его внимание привлек огромный негр с кожей шоколадного оттенка и коротко остриженными курчавыми волосами. У него был очень гордый взгляд.

Давид бен Кира вдруг повернулся к своему приказчику.

– Болван!
– рявкнул он и показал рукой на негра.
– Немедленно убери отсюда этого безумца! Я продаю рабов принцу, а не какому-нибудь заезжему купчишке!

– Подожди, Давид. Чем тебе не нравится этот человек? Я как раз считаю, что он мне подойдет.

– Нет, ваше высочество. Арслан порочен. Он едва не убил двух своих прежних хозяев. Я отдам его на работу в каменоломни.

– Выйди вперед, - приказал негру Селим. Гигант встал перед принцем.
– Это правда, что мне рассказал про тебя Давид?

– Да, мой господин.

Селим заметил, что, у негра не только гордый, но и умный взгляд.

– За что им от тебя досталось?

– Это были жестокие люди. Меня продали в рабство в возрасте пяти лет, и с тех пор я не знал к себе человеческого отношения. Но в моей памяти остались образы далекого детства, наполненные любовью и нежностью. И я не могу равнодушно смотреть на то, как человек жестоко обращается с юной невинной девушкой только потому, что она его боится. Или бьет жену только потому, что она перестала быть красивой. Если это порок, то я порочен.

Селим ответил:

– Я хорошо обращаюсь со своими женщинами, и мне нужен верный и сильный слуга, которому я поручу охранять самое главное мое сокровище - беременную жену.

– Если ты купишь меня, я стану охранять ее. Но если ты вздумаешь жестоко обращаться с ней у меня на глазах, я за себя не ручаюсь.

Селим оглянулся на Хаджи-бея, но тот сказал только:

– Доверься своей интуиции, сынок.

Принц кивнул и повернулся к Давиду бен Кире;

– Я беру его. Не бойся, дружище Давид. Мне как раз нужен евнух, который будет верен только Сайре и никому больше. Такие люди неподкупны.

– Очень хорошо, мой господин, будь по-твоему.
– Он велел Арслану отойти в сторону, а остальных рабов приказчик увел.
– А теперь, мой принц, что касается другого раба. Мы с Хаджибеем уже подобрали для тебя хорошего дегустатора. Он египтянин и обладает невероятным даром распознавать яды. Даже те ИЗ них, которые не имеют характерного вкуса. Кроме того, он знает множество противоядий.

Этот человек дорого стоит, но зато полностью оправдает твои ожидания.

– Тогда я беру его, Давид.

– Но неужели ты уйдешь из моего дома, не подкрепившись, мой принц? Не обижай старика. У меня есть одна девчонка, которая готовит шербет, достойный быть поданным на стол самого Пророка!

Давид бен Кира вновь хлопнул в ладоши, и в комнату вошли две рабыни, одна из которых держала в руках поднос. Запнувшись о низенький столик, девушка с подносом вдруг вскрикнула по-английски;

– Черт бы побрал здешнюю мебель! У нас дома табуретки и то выше!

– Хозяин, - шепнула Фирузи принцу на ухо, - я думаю, что эта девушка, которая говорит с Сайрой на одном языке, будет ей самым лучшим подарком.

– Ты прав, сорванец. Давид, сколько возьмешь за эту девушку?

– За эту? Пять динаров, мой господин, только она ведь ни на что не годна. Пытался научить ее прислуживать господам за столом, но она упряма как мул. И вообще от нее сплошные неприятности.

– Когда от женщины сплошные неприятности, тут, как правило, замешан мужчина, - заметил Хаджи-бей.

– Верно, - ответил Давид.
– В данном случае речь идет о ее муже. О, это замечательный молодой человек! Очень ученый и владеет не только несколькими европейскими языками, но также турецким и персидским. Из него получится отличный секретарь.

– Сколько ты просишь за всех четверых?

– Ты сказал, за всех четверых, мой господин?
– Ты меня слышал, Давид.

– Так, давайте посчитаем... Пятьдесят динаров за Арслана, мой принц. Сто динаров за дегустатора-египтянина. Особая цена, мой господин, специально для тебя. Себе в убыток. Затем еще сто за секретаря и пять за его никчемную жену. Итого: двести пятьдесят пять золотых динаров, мой господин.

– Сто за египтянина, Давид, двадцать пять за Арслана и пятьдесят за супружескую пару. Итого: сто семьдесят пять динаров, и это еще весьма щедро с моей стороны.

– Не губи, мой господин! Не ввергай в жестокую нищету! Двести тридцать, так и быть, воля твоя. Ниже опустить не могу, ей-богу!

– Двести. Это все, что я плачу.

– По рукам!
– воскликнул Давид бен Кира.
– Я дам тебе телегу и возницу, чтобы доставить рабов во дворец. Ты хочешь забрать их прямо сегодня, мой принц?

– Да, но обойдемся без телеги, Давид. Мы не можем тащиться как черепахи, потому что я должен быть дома завтра вечером. Лучше дай мне четырех лошадей. Я верну их, когда в следующий раз буду в Константинополе.

Давид бен Кира поднялся из-за стола:

– Все будет сделано, мой господин. Через полчаса ты можешь уезжать.

Дав знак рабам следовать за собой, он вышел из комнаты.

– Эй, сорванец, - обратился Селим к Фирузи.
– Скажи этой девушке, что ее муж тоже поедет с нами.

Фирузи подошла к рабыне, которую звали Мариан, и коснулась ее руки.

– Не бойся, - мягко проговорила она.
– Мой хозяин купил тебя, чтобы ты служила его жене, но он также купил и твоего мужа, который будет у него секретарем. Через несколько минут ты с ним увидишься. А теперь следуй за Давидом бен Кирой.