Чтение онлайн

Уже садясь в мобиль Еве пришло в голову мысль, что когда Аурелио приедет, то не найдёт её.

Елена Владимировна разозлилась сама на себя за эту глупость: если мужчине надо, то он и найдёт, и сделает, и горы свернёт. Если мужчине не надо, то ты хоть указатели на его дороге ставь, запусти по каналу, который он смотрит, специальную рекламу — он не придёт, найдёт тысячи причин и миллионы отговорок.

Нет, никаких приветов, записок и нарочитых телодвижений. Захочет — хорошо, а не захочет, так он не последний мужчина в этом мире, может

Для Евы покойный был стариком, но для Елены Владимировны молодым мужчиной, на взгляд так лет пятидесяти. Умер владелец лавки артефактов тихо, во сне, но женщина, приходящая к нему убирать, готовить и стирать почему-то упорно стояла на том, что его “сгубили”. Горевала она сильно и непритворно, возможно между ними не только ведение домашнего хозяйства было.

Елена Владимировна прошлась с фотомагером по всему дому, стараясь как можно подробнее запечатлеть место возможного преступления, заглянула она и в лавку, которую по случаю смерти владельца даже не открывали. Наёмный продавец крутился вместе с зеваками на улице, в дом его не пустили полицейские, но они же и не рекомендовали уходить совсем.

К разочарованию Евы никаких очевидных улик не лежало на видном месте, разговорчивых привидений не было и вообще, глухо как в танке. Может он действительно просто помер во сне и всё?

У детектива Вольпа тоже было скучное лицо, он тоже не видел ничего такого, что бы могло указывать на убийство. К тому же собирался дождь, над городом всё небо было закрыто обложными тучами и потому возникало ощущение парной: тело влажное, одежда липнет, душно и при этом снимать куртку рано, можно простыть.

— Пить хочу! — заявил оборотень и направился на кухню.

Приходящая прислуга нарыдалась и сидела ссутулившись у окна, глядя в стену неподвижным взглядом. Руки её безвольно лежали на коленях, иногда подрагивли пальцы.

Елена Владимировна, как фотомагер, не смогла пройти мимо и сделала портрет этой женщины, и почему-то отдельно запечатлела её руки.

Тем временем лейтенант, не решившись брать дорогой фарфор из буфета, открыл другой шкафчик в надежде найти посуду попроще, оттуда на него вдруг посыпалась какая-то крупа.

— Стой! — скомандовала Елена Владимировна детективу. — Замри! Отойди!

Щелкая затвором она приблизилась к рассыпанному. На что-то съедобное это не было похоже, от слова совсем.

— Отрава, что ль крысиная?

— Нашла у кого спросить. Я лис, у меня в доме крысы не заводятся, они просто обходят мой дом стороной.

— В свободное время охотишься на крыс? — вырвалось у Елены Владимировны.

Правда она сразу же пожалела о сказанном, вдруг обидится еще.

Но тот не обиделся.

— Нет, у меня не так много свободного времени, — фыркнул лис. — В последнее время то и дело убивают. Не то чтобы поохотится, просто обернуться некогда.

Такой важный детектив Вольп имел весьма интересное хобби, но Елена Владимировна не стала развивать тему и подначивать лиса, хотя, что скрывать, очень хотелось. Воображение рисовало Амадео с рыжими ушками и пушистым хвостом,

— Странно, что крысиный яд стоит на полке, вверху, где еда, — заметил оборотень.

В этот момент Елену Владимировну просто осенило:

— Здесь была женщина. И она бывала тут не раз. Может денег просила, а может еще что-то…

— Дочь его приходит часто за деньгами, да, — подала голос прислуга. — Замуж за негодящего человека вышла, тот всё её приданое прогулял… Приходит, просит… Я вчера не видела, но может и была….

Женщина вновь замерла, только по щекам ее струились слёзы.

— Ну вот вам, детектив, и подозреваемая!

— А с чего вдруг это вам в голову-то пришло? Ну, про женщину? — отчего-то шепотом спросил Амадео, когда они вышли во двор дожидаться некроманта.

— Мне кажется мужчины более прямолинейны: топориком по голове, ножичком в печень, утопить-повесить. Большинству женщин, как правило, не хочется пачкать ни рук, ни одежды кровью, а на задушить — силёнок не хватает. Вот и приходится, бедняжкам, думать как половчее или отравить, или обеспечить несчастный случай, — с умным лицом, серьёзно, словно поведала большой секрет Елена Владимировна, но потом смешно сморщила нос и заговорщицки подмигивая, добавила: — А про женщину я сказала наобум, если честно!

Лейтенант сурово посмотрел на Елену Владимировну и вдруг расхохотался.

— Везёт вам, право слово! Сходите, принесите дары в храм Феруны, она явно к вам благоволит, Ева!

— И то верно, — согласилась она, думая правда, о другом.

Храм Феруны, богини Удачи и Счастья был маленьким, но очень уютным. Располагался он на окраине города, практически вплотную примыкая к старинной городской стене. Кое-кто считал, что под храмом есть обширные подвалы и тайные ходы, но скорей всего это были досужие слухи, ведь воочию не видел никто, даже засланцы из Изнанки.

Служители в храме были незаметны, передвигались они бесшумно и об их наличии можно было только догадываться, глядя на чистые дорожки на подступах к храму, метёные ступени и пустую чашу для подношений.

Елена Владимировна понесла свои дары богине тем же вечером, предварительно расспросив детектива о том, где находится храм и что принято нести. Ведь до его слов, она знать не знала о богине Феруне. Если Вольп и удивился, то не показал виду, ведь по идее Ева прожила всю жизнь в этом городе и должна знать в лицо каждую собаку и каждый камешек на мостовой.

Преодолев десяток ступеней вверх, Елена Владимировна вошла в распахнутые двери храма. Посреди большого зала стояла статуя женщины. В советские времена подобные статуи стояли в Парках Культуры с веслом или еще каким-нибудь тяжелым предметом, чтоб не баловали. Эта была похожа, только не из гипса, а скорей из какого-то розового камня. Крепкая такая дамочка с широким тазом и тяжелой рукой, в которой она держала ключ, на лице её цвела загадочная улыбка.

“Вот почему говорят, что жизнь бьёт ключом. По голове. Будем иметь ввиду!”