Forest
Шрифт:
Проснулась Эльза от восхитительного аромата, который словноперенес ее в детство. Пахло обжаренными сосисками, омлетом и кофе. Кофе она в детстве не пила, но отец всегда начинал утро со свежесваренной чашечки. Эльза сладко потянулась и огляделась. После ее последнего визита жилище матери не сильно изменилось, но кое-какие новшества появились. Хеленаувлеклась вязанием пледов и в комнате, где спала Эльза, оборудовала мастерскую. Повсюду здесь виднелись следы ее работы. В глубоких корзинах лежали клубки жемчужно-серой и молочно-белой пряжи, на столике – разные по толщине спицы, какие-то неизвестные крючки и катушки. На стуле расположилась пузатая шкатулка для рукоделия, на полу – стопки старых журналов, на комоде – приемник, который Эльза слушала еще подростком. Занавески выцвели. Кружево пожелтело на солнце, но это его не портило. Наоборот,
Хелена завтракала на кухне. Тарелка Эльзы была предусмотрительно накрыта крышкой, чтобы еда не остыла.
– Выспалась? – спросила мать.
– Еще как. Давно я так не спала. Непривычно тихо вокруг.
Эльза с наслаждением откусила поджаристый кусочек тоста, вслушиваясь в приятный хруст, сделала глоток кофе и даже зажмурилась от удовольствия. О ноги ее потерся кот Орех. Потом завалился на бок, подставив Эльзе дымчатый живот. Женщина погладила его, утопая пальцами в длинной шерсти, после чего кот потерял к ней интерес. Забрался на подоконник и стал наблюдать за птицами, устроившими на улице перебранку.
– Как ты? – поинтересовалась Хелена, когда дочь встретилась с ней взглядом.
От этого участливого, полного любви взгляда горло Эльзы снова сдавил спазм, а на глаза набежали слезы.
– Нормально, – выдавали она.
– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, – сказала мать. – Я понимаю, ты переживаешь не просто потерю работы, рухнул весь мир, который ты строила на протяжении многих лет. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, решить, как жить дальше.
Боясь расплакаться, Эльза просто кивнула.
– Утро такое хорошее, – пробормотала она. – Выйду на террасу.
– Конечно. Только возьми плед, там прохладно.
Эльза забрала с собой кружку с кофе, плед и выбралась на улицу. Терраса примыкала к задней части коттеджа и выходила в небольшой, аккуратный садик. Трава вовсю зеленела, на ней, как заплатки, то тут, то там виднелись островки первоцветов. Деревья стояли голые, но почки уже набухли, а кое-где начали проклевываться листочки. За садом тянулись луга, переходящие в лес, за ним – горы в снежных шапках. Воздух был таким чистым и прозрачным, что голова у Эльзы с непривычки закружилась. Она опустилась в плетеное кресло на террасе и, обхватив кружку ладонями, устремила взгляд на горную гряду.Здесь все проблемы казались такими незначительными и далекими. С момента, как Эльза сидела напротив начальницы и слушала свой приговор, прошла неделя, а чудилось, будто месяцы. Солнце то выплывало из-за облаков, то снова оказывалось в их плену.Женщина потеряла счет времени, не знала, как долго сидела и смотрела вдаль. Кофе давно остыл, тело затекло. Вывели ее из состояния гипнотической отрешенности голоса. Кто-то разговаривал в доме. Через застекленную дверь Эльза увидела профиль незнакомки. Высокая, смуглая, с длинными черными волосами и чуть раскосыми глазами. Она беседовала с Хеленой, смеялась и жестикулировала. «Откуда взялась эта экзотическая птичка в сельской глубинке», – подумала Эльза. В этот момент незнакомка, словно уловив ее мысли, повернула голову и увидела Эльзу. Женщина смутилась, почувствовав себя ребенком, подглядывающим за взрослыми. В детстве она могла спрятаться, но теперь так не поступишь. Эльза заставила себя приветливо улыбнуться и войти в дом.
– Моя дочь Эльза, – донесся до нее голос матери. – Приехала погостить из города. А это моя хорошая знакомая Ариэль.
– Здравствуйте, – Эльза протянула новой знакомой руку. Пальцы Ариэль были сухими и теплыми, рукопожатие сильным, так что на тонком запястье ее зазвенели браслеты. Черные, как маслины, глаза Ариэль внимательно оглядели Эльзу, будто оценивали – достойна она внимания или нет. И снова Эльза смутилась и одновременно разозлилась на себя. Она же уверенная в себе женщина, редактор, пусть и бывший, журналист, встречающийся с сотнями людей, находящий общий язык с каждым. Когда она успела растерять свои способности? Почему стоит потупившись,
не может вставить в беседу и пару слов?– Заходите на чашку кофе, – предложила Ариэль, и Эльзе показалось, что она выдержала некое испытание и обрадовалась, хотя совсем не знала, что Ариэль за человек, и захочет ли поддерживать с ней знакомство.
– Мне пора, – обратилась Ариэль к Хелене. Порывисто обняла ее и вышла, оставив за собой насыщенный пряный аромат.
Эльза, словно завороженная, провожала взглядом фигуру Ариэль в пестром цветочномплатье, выглядывающем из-под серого пальто. Зеленый шарф развевался на ветру.
– Откуда ты ее знаешь? – спросила Эльза у матери, когда женщина скрылась из вида.
– Ариэль поселилась в Грюнберге два года назад. Снимает коттедж на соседнейулице.
– Одна?
– С дочкой.
– Чем занимается?
– Работает учительницей в школе Бергштадта. Еще ведет кулинарные курсы.
– Курсы?
– Да, Ариэль замечательная кулинарка. Сейчас сама в этом убедишься, – и мать указала на пирог, который принеслагостья. – Тает во рту.
– И где она проводит курсы? – спросила Эльза, вдыхая аромат сочного мясного пирога.
– У себя дома. Я тоже на них ходила.
– Правда? – Эльза представить не могла, что ее мать можно соблазнить какими-нибудь курсами, тем более кулинарными. – Ты и так хорошо готовишь.
– Пошла из любопытства и желания поддержать.
– Ну и как? Чему-нибудь научилась?
– Как у Ариэль готовить у меня не получается. Наверное, для этого нужен особый дар. Но я стала иначе относиться к продуктам, к еде в целом.
Эльза снова посмотрела на пирог.
– Я хотела сходить к реке, – сменила она тему.
– Помнишь дорогу?
– Да, только не успею вернуться к обеду.
– Я заверну тебе кусок пирога с собой.
Эльза надела куртку, ботинки, взяла рюкзак с пирогом и отправилась на прогулку.
В конце поселка дорога ныряла в лес. Если идти, не сворачивая, по главной, самой широкой, тропе, окажешься у реки. Вообще, рекой ее сложно назвать. Скорее протокой. Весной, когда снег в горах таял, она превращалась в полноценный водоем, летом же, особенно жарким, высыхала до тоненького ручья.
Тени от сосен падали на тропу и сплетались в фантастический узор. Терпко пахло смолой. Земля меж корнями деревьев была усеяна конфетти из первоцветов – желтых, белых, фиолетовых. Солнце выглядывало из-за массивных стволов и пряталось вновь, будто играло с Эльзой в прятки. Впереди уже раздавался шум воды. Эльза вспомнила Ариэль. «Той женщине гораздо сложнее, чем мне. Онарастит дочь одна и у нее, по-видимому, нет мамы, к которой можно приехать».
Вот и река. Вода, в которой отражалось небо вперемешку с лесом, была сине-коричневого с мазками елового цвета. Вдоль берега громоздились покрытые мхом камни. Эльза окунула в воду руку и тут же отдернула ее, такой река была холодной. Она все время двигалась и будто уносила с собой все напряжение последний дней, месяцев, а может и лет. Когда женщина возвращалась назад, она чувствовала себя освободившейся от тяжкого груза.
3
Дома, к удивлению Эльзы, она вновь застала гостей. Раньше ее мать невозможно было вытянуть куда-нибудь, да и в их городскую квартиру редко, кто заходил. Сейчас же на кухне Хелены расположился пожилой господин в свитере с высоким воротом и в старомодном кепи.
– А вот и твоя малышка вернулась! – воскликнул мужчина, как только заметил Эльзу в дверях кухни.
– Как погуляла? – спросила мать, оборачивая к ней довольное лицо. Эльза никогда не видела ее такой при жизни отца. Наоборот – унылая маска, казалось, навсегда сковала все черты, а улыбка была большой редкостью. Теперь же смеетсяс каким-то сельским старичком. Эльзе стало обидно за папу. Она хмуро поздоровалась с гостем. Сняла с плеч рюкзак, вспомнила про нетронутый кусок пирога и почувствовала, что сильно проголодалась. Не обращая внимания на мужчину, по-свойски сидевшего за кухонным столом, Эльза достала из рюкзака пирог, сняла пергамент, в который он был завернут, и жадно откусила. Ей нечего стесняться, она у себя дома. Даже холодным, пирог оказался чудесным на вкус. Поджаристый сверху и мягкий, тающий внутри. Сочная мясная начинка наполнила рот Эльзы и раздражение покинуло ее также внезапно, как возникло. «Что плохого в том, что мать дружит с соседями, – подумала она. – Не хочу же я, чтобы она стала затворницей, угрюмой, обиженной на жизнь и людей». Нет, улыбающаяся мать, со смешинками в глазах нравится ей больше.