Чтение онлайн

–  Сам вытянется. Ты еще увидишь его, улепетывающим во весь опор.

–  Вас понял. Рагн.

–  Рагн пока…

Он отключился, и Эфирный Голос ночи, полный холодного, тягучего безумия тут же вернулся к нему:

–  … потому что, как только я увидал этакую мерцающую машинку, то сразу же догадался, что это мой паучок вышел на охоту. Не мог не выйти…

А ночь уже почувствовала некоторую неладность происходящего, ночь обеспокоилась, и теперь множество голосов в великой путанице пытались выяснить как у самих фигурантов, так и друг у друга природу происходящего. Но двое главных действующих лиц во всяком случае не были заинтересованы в общении с кем-либо еще, а остальные (кроме одного) - сами ничего не знали. Так или иначе, - этот опасный пат не мог затянуться надолго, он должен был так или иначе кончиться. Потому что, каким бы психом ни был его ночной партнер, дураком он не был во всяком случае. Рано

или поздно кончится горючее, либо, разобравшись более-менее в сути происходящего, кто-нибудь со всей решительностью вмешается в действие спектакля. До сих пор, просто ради того, чтобы держаться поблизости от беспорядочно кувыркавшегося "Утреннего Ветра", неизвестный на своей скоростной машине изображал собой челнок, пересекая окрестности акробатического действа в каком-нибудь направлении, потом - разворачивался тем или иным способом и так же, практически по прямой, тяжеловесной пулей летел обратно. Вдруг, на очередном рейде, "К - 21" ускорился на полном форсаже и рванулся прочь, стремясь к моменту посадки быть как можно дальше от страшного врага… Если тот, конечно, не соврал, и у него действительно есть какие-нибудь боеприпасы. Мгновенно, будто только этого и ждал, Дубтах бросился в погоню. В этой игре как будто бы не оставалось места хитростям, и две машины неслись через ночь по элементарной прямой, словно связанные невидимым канатом. Только растягивался, удлинялся постепенно невидимый канат. Ничто не дается даром, в том числе сверхманевренность, крайняя, мягко говоря, малозаметность и громадный радиус действия: у налетчика скорость была выше. Но не настолько все-таки, чтобы уйти с концами и безопасно сесть. Неужто же у Нашего Безымянного Друга под четырнадцатым индексом ничего не сыщется за пазухой… Быть того не может… Сам не зная - почему, он был напряжен и насторожен даже больше, чем этого требовали обстоятельства. Экран расцвел белесой зеленью, став похожим на рябое лицо. И все?!! Он и не знал, что это устройство для постановки пассивных помех до сих пор состоит на вооружении. Стоп! Что- то какой- то уж больно странный фон у этих ярких сполохов, - это интересное примечание он сделал, отключая двигатель, закрывая жалюзи и роняя "Утренний Ветер" сразу метров на триста пятьдесят. Картинка для учебника, который он когда-нибудь, - ей-же-ей!
– непременно напишет: чертова куча "ведьминых кудрей", летящая прямо в морду. Вид с э-э- э… этой самой морды. В коктейле из алюминиевого конфетти. Какой же ты, сука, хитрый. Это ж меня могло, на такой скорости, даже при закрытом двигателе порезать на ломти… Так или иначе, - он увеличил разрыв. И, кроме того, кто же может дать мне гарантию, что у него нет еще парочки таких же? Пожалуй, - никто не может. Так что, в дополнение ко всему, еще и держаться придется с осторожностью…

Чистый, как у растворенного в родниковой воде изумруда, необыкновенно яркий, концентрированный, радостный зеленый свет вспыхнул в ночи, залив каким-то из слабых своих отблесков редкие, легкие, как волосы почтенного старца, облака, но главное, что он осветил - это летящий первым, догоняемый самолет. На кратчайший, неуловимый миг обшивка его вспыхнула ослепительным, нестерпимым зеленым отблеском, и следом - раскалилась до бела, вспыхнула, и тут же рвануло горючее в баках, и в единый миг модифицированный "К - 21" превратился в пылающий алмазным, звездным блеском метеор.

–  Спасибо, рыцарь!

–  Не стоит благодарности, Гроссмейстер.

–  "Инвубу"?

–  Ну-у… Даже не интересно. Все верно. Мы в тридцати двух километрах от вас.

–  А вы- то там какими судьбами?

–  А - согласно "Уложения о Ротации". Теперь для "Инвубу" подыскали-таки надлежащее оружие.

–  Химический лазер?

–  Не вполне химический, но… Прости, не могу вдаваться в подробности. Хватает всего на десять хороших, длинных, - на секунду, - импульсов, но зато попадание, можно сказать, гарантировано… Вы бы не справились с ним?

–  Справился бы, рыцарь. Сначала у него были неплохие шансы, но на этот момент… Собственно, у этого ублюдка уже вообще не было никакого выхода. Не вы, - так я. Не я, - так Дисциплинарный Корпус. Похоже, что ему все равно было… Заметьте себе, рыцарь, - исключительно редкий для наших упадочных времен случай: очень, очень серьезный человек готов сдохнуть, он просто-таки рвется на тот свет для того только, чтобы угробить мою великолепную особу. Непостижимо!

–  Нет уж, это ты меня послушай! Никакого такого дерьма из Конфедерации я не потерплю! Ничего лучше "Люку" человечество для этой цели не придумало! Примерь, подгони ремень по себе и подрегулируй…

Дубтах вздохнул, напялил ноктоскоп с таким расчетом, чтобы тот лег под правый глаз, и вошел в темную комнату. И не поспоришь, - видно все просто превосходно. Впрочем - он и

всегда был поклонником фирмы "Ирида". Просто не знал о том, что она выпускает изделия и такого вот рода. Чуть поколдовал с настройкой - и стало вообще замечательно. Послушно, - только сопляки встречают в штыки полезные советы, - подогнал поточнее головной обруч. Он сегодня был сговорчив, молчалив и подозрительно-благонравен и послушен. Ансельм, подогнав по нему сбрую, придирчиво осмотрел его и распорядился попрыгать. Он - попрыгал, ничего нигде не хлябало и не гремело. Одежка, - один из вариантов классического одеяния ночных убийц, не мешала вообще, как не мешает человеку собственная кожа. То же относилось к очень хорошим, но подозрительным черного цвета кроссовкам на мягчайшей подошве, - невесомым и с защитным слоем стереосинтетика где- то посередине подошвы. Одеяние это странным образом меняло общее состояние, вызывая нервный подъем.

–  И послушай- ка… Что это за ящики ты с собой волочешь?

–  Да вот, понимаешь, - он наиширочайшим образом и невероятно любезно улыбнулся, - старые маскарадные костюмы. Куда ж я без них? Слушай, - не лезь, а? Это совершенно не твое дело.

–  Ладно-ладно… Только не нервничай… А глаза почему красные?

–  А это нонеча ночью, аккурат когда я палил твои любимые р- растр- реклятые сараи, какой-то забавник пытался меня убить. Надо сказать, - очень убедительный господин, но я все равно не согласился.

–  Ничего себе! А он…

–  Увы! Так до сих пор и не знаю, кому это я так уж помешал, - некогда разузнавать было. А до этого я около недели изображал из себя форменного слесаря, химика, системотехника и компьютерного бандита приблизительно одновременно. Потом оценишь результат. Ладно, тот факт, что я несколько не выспался, ей-богу не снизит моей эффективности… Слушай- ка, - а ты правда оформил эту вылазку, как увольнительную с целью порыбачить?

–  Ну! И давай скорее, а то, боюсь, ты все-таки заснешь…

–  Я, свято слушаясь своего почтенного наставника, более года не принимал никаких стимуляторов, даже кофе. Сейчас я запью стакан "Витабиола" чашечкой кофе по-батански, и хрен ты еще за мной угонишься!

Он привел "SD-2" к месту предполагаемого пикника по маленькому прибору спутниковой навигации. Признав высочайшие достоинства имперских ноктоскопов, посадку он все-таки провел по старинке: в бинокулярах, соединенных с телекамерами высокой чувствительности. Бархатно-лиловая ночь надежно скрыла спуск темного крыла к острову, и оно опустилось с бесшумностью кленовой летучки, спускающейся на городской асфальт. Злоумышленники заранее продуманным образом навьючили на себя столь же тщательно продуманный минимум снаряжения. Потом они спустились и Ансельм снова сказал:

–  Ну- ка - еще попрыгай…

Дубтах - без спора попрыгал снова.

–  Доволен? А теперь помоги-ка мне выгрузить этот гроб…

Вдвоем они, хоть и не без натуги, но довольно легко выгрузили ящик не землю. Это был серый пластиковый ящик, размером приблизительно со средний бабушкин сундук.

–  С собой потащишь?
– Ядовито осведомился Ансельм.
– Или воображаешь, что я его поволоку?

–  Зачем тащить, - удивился Дубтах, сноровисто набирая код на немудрященьком замке, - чай сам пойдет…

Потом крышка вдруг откинулась, и то, чему надлежало идти самому, выскочило из своего вместилища настолько стремительно, что вздрогнул (Дубтах никогда бы не поверил, ежели бы не видел сам) даже Ансельм, для которого, казалось, ничего сколько-нибудь неожиданного вообще не существовало. Впрочем, - вполне возможно, что Дубтаху все это только показалось ввиду его горячего желания увидеть друга-приятеля - вздрогнувшим.

–  Это еще что такое, - со спокойным интересом спросил Ансельм, разглядывая устройство высотой около ста шестидесяти сантиметров и похожее не то на богомола, не то на скелет, с приблизительно двадцатью разнокалиберными объективами на кошмарной голове, для полноты впечатления насквозь пронизанной стволом длиной около пятидесяти сантиметров, - что за чертовщина такая, я тебя спрашиваю? На личного секретаря, вроде, похож не слишком…

–  А вы познакомьтесь, - деловито посоветовал Дубтах, - впрочем, вас, кажется, не представили друг другу? Ансельм! Это - Бенджамен. Бенджамен! Это - Ансельм. Будьте знакомы, а на обмене рукопожатиями я, пожалуй, не буду настаивать. На ваш же вопрос, господин Мягкой, счастлив ответить: вы правы и это действительно не секретарь. Это - небольшая модификация универсального монтажного аппарата с несколько специфическим предназначением. Данная модель называется "вайератор".

–  Понимаю, - кивнул Ансельм, - специфическим назначением является прецизионное и массовое производство дырок… Восьми с половиной?
– Дубтах кивнул.
– Восьми с половиной миллиметров в диаметре на расстоянии до тысячи метров. Откуда взял?