Флорентийка и султан
Шрифт:
– А по-моему, капитан Рэд совсем не жадный. Видишь, всех вином угощает.
Толстяк тут же замахал руками.
– Моим вином, моим. Если бы это было его вино, пусть бы хоть в море выливал. А я для чего здесь сижу? Чтобы поить каждого, кто понравится капитану Рэду? Не хочу и не буду. И вообще, ты зачем пришел?
Череп пожал плечами.
– За вином. Капитан Рэд сказал, что ему нужно еще четыре бочки.
Услышав это, толстяк схватился за сердце и шлепнулся в свое кресло.
– Меня сейчас кондрашка хватит,– прошептал он, хватая ртом воздух.– Он уже совсем обнаглел. Думает, что если он капитан Рэд,
Череп относился к причитаниям толстяка по поводу своей несчастной доли как к чему-то совершенно обыденному. Он слышал эти жалкие вопли каждый раз, когда на остров приезжал кто-нибудь из тех, кому фламандец задолжал, и требовал назад свои деньги. Этот человек очень любил золото – может быть, еще больше, чем капитан Рэд.
Только одноногий пират привык к тому, чтобы добывать это золото шпагой и кинжалом, а также крюком и веревкой, а жирный ростовщик, раздобрев на харчах берегового братства, норовил выманить деньги у таких, как старый одноногий пират. Он скупал за бесценок драгоценности и награбленное добро, втридорога продавал вино, жульничал даже по мелочам, подсовывая в расплату за долги или награбленное фальшивые дукаты.
За это Жирного не любили, наверное, все пираты, кто его знал. Но у Фламандца было одно несомненное достоинство: он всегда был на месте. На его острове можно было найти приют или пересидеть непогоду, скрыться от неприятеля.
Фламандец очень не любил расставаться с деньгами, даже чужими, а уж тем более – с собственным вином.
– Ничего не дам,– немного успокоившись, сказал он.– Только через мой труп. Четыре бочки! Да где это видано?
Череп равнодушно пожал плечами.
– Так сказал капитан Рэд.
Толстяк опять не выдержал и завопил:
– Так сказал капитан Рэд, так сказал капитан Рэд! Да что ты заладил одно и то же! Я слышал, что он сказал. Если бы не я, черта б с два он увидал свои денежки! И что, я за это всю банду поить должен? И вообще, что за радость такая?
– Многие здесь любят капитана Рэда,– благоговейно произнес Череп.
– Ну, конечно,– огрызнулся толстяк,– как же его не любить? Не успел появиться, сразу всем вина наливает. И ладно бы бочку, а то сразу четыре.
– Пять,– уточнил Череп.– Одну уже выпили.
– Вот именно, пять. Они же все перепьются так, что завтра никого не найдешь. Из пушки надо будет стрелять, чтобы разбудить.
– Ну и что? – обыденно сказал Череп.– Пусть отдохнут люди.
– Да они здесь только и делают, что отдыхают. Половину вообще надо было бы вышвырнуть с острова. Здоровенные хари себе наели на дармовых харчах, а отрабатывать не хотят. Отправлялись бы в плавание, у нас уже провизия к концу подходит. Все эти проклятые заложники сожрали.
Череп укоризненно посмотрел на фламандца.
– А еще капитан Рэд просил, чтобы одну бочку привезли на берег, а три остальных – на его корабль. Он хочет, чтобы завтра все приплыли к нему в гости.
Толстяк грохнул кулаком по столу.
– Не дам! – завизжал он.– Свинья одноногая! Так он к себе на корабль все перетащит!
Череп с сожалением покачал головой.
– А я бы на твоем месте отдал, да еще спасибо сказал.
Если капитан Рэд узнает, что ты пожадничал, он порежет тебя на мелкие кусочки и разложит их ровными рядами на песке. Неужели ты хочешь превратиться в сушеное мясо? Я вот, например, не хочу.– Да на тебе и мяса-то нет. И вообще, Череп, почему ты такой худой? Я что-то никак не пойму, ешь, вроде бы, не меньше остальных, а проку от этого никакого.
Череп уныло кивнул.
– Это точно. Наверное, здешний климат виноват. Мне бы жить где-нибудь в прохладном и сухом месте. Там бы я быстро поправился. Э, да что тут говорить,– он махнул рукой и замолчал.
Молчал и фламандец. Это продолжалось до тех пор, пока с берега не донеслись недовольные вопли:
– Где вино? Где Череп? Разорви его морской дьявол!
– Жирный, гони вино!
Потом с пляжа стали доноситься выстрелы. Услышав сухой треск пистолетов, Череп затрясся.
– Фламандец, я тебя очень прошу, дай вина. Сейчас капитан Рэд приведет сюда всю ватагу. Они же не оставят от твоей хижины камня на камне.
Толстяк хмуро поднял голову.
– В моей хижине нет ни одного камня. Ладно, черт с вами. Берите, кровопийцы. А я с вами еще поквитаюсь. Это же надо, пять бочек вина за один вечер! Что б ему провалиться, этому капитану Рэду!
– А откуда брать? Из твоего подвала? Толстяк замахал руками.
– Нет уж, отправляйся туда, куда отвели этих новых заложников. У них там должно быть еще три бочки вина и одна бочка рома.
– Та самая, в которой ты раньше деньги хранил?
– Ага.
Неожиданно на пороге хижины толстого фламандца возникла еще одна фигура. Это был несчастный испанский адвокат, который из-за отсутствия языка не мог вернуться в Севилью. В руке он держал измятую металлическую кружку, а глаза его безумно блуждали вокруг, как будто он что-то искал.
Увидев Черепа и толстяка, испанец что-то промычал и начал мотать головой.
– Тебе чего? – хмуро пробурчал толстяк. Бедняга принялся тыкать пальцем в бочку, стоявшую у дальней стены.
– Что, рому?
Тот стал кивать головой.
– Да ты и так пьян. Посмотри, еле на ногах держишься.
Но испанец продолжал мычать и просить рома. Толстяк разжалобился.
– А, ладно, черт с тобой. Где пять бочек пропало, там уже одной кружки не жалко. Слышишь ты, адвокат? Там половина вылилась, это капитан Рэд выстрелил. Вот через эту дырку и наливай.
Испанец стал радостно трясти головой и кинулся к бочке. Но, очевидно, он не рассчитал своих сил и, споткнувшись о валявшуюся под ногами веревку, растянулся на полу. Толстяк рассмеялся.
– Да тебе уже хватит. Лучше поспи здесь.
Испанец тут же проворно вскочил и засеменил к бочке. Толстяк и Череп даже не смотрели в его сторону. Пока бедняга возился в углу с бочкой, фламандец еще налил себе вина и принялся расспрашивать Черепа.
– А что, капитан Рэд ничего не рассказывал про свой фрегат?
Череп пожал плечами.
– Вроде бы, нет. А что?
Толстяк стал барабанить пальцами по столу.
– По-моему, он что-то темнит. Не верится мне, что на первом фрегате королевского французского флота не было золота. Они тут не зря плавают, это во-первых. А во-вторых – у них там, наверняка, должно быть золото для выплаты жалования. Или французские офицеры стали воевать бесплатно?