Чтение онлайн

— А это громоотвод. — Тил показала Флинксу на массивное дерево справа.

Листья росли прямо из ствола. Немногие уцелевшие ветки выглядели едва живыми. Ствол покрывала кора необычного серебристого оттенка.

— Притягивает молнию, — объяснила Тил. — В бурю лучше не сидеть под ним.

— Постараюсь запомнить.

Двелл и Кисс то и дело убегали в сторону от ветви, скакали среди цветов и лиан, инстинктивно избегая потенциально опасных растений и спокойно повисая на тех, которые не могли причинить им вреда.

— Ты, похоже,

очень уверена в своих детях.

— Они уже большие и знают, как себя здесь вести. — Тил перепрыгнула на другую ветку и остановилась, поджидая Флинкса, который, в своей обычной манере, передвигался медленно и осторожно. — Если столкнутся с чем-нибудь незнакомым, то спросят, как быть. И фуркоты всегда рядом.

— Это как раз то, для чего они нужны, да? Присматривать за людьми?

— И друг за другом тоже, а мы присматриваем за ними. Это сотрудничество.

— Человек и фуркот любят друг друга?

Тил задумалась:

— Нет. Это гораздо глубже, почти как если бы фуркот и человек были частями одного целого. — Наверху послышалось ворчание, и она вскинула голову. — Саалахан хочет, чтобы мы поторопились. — Не дожидаясь Флинкса, Тил устремилась вперед.

Он изо всех сил старался не отставать. Тил и ее ребятишки, казалось, точно знали, куда ставить ногу, когда надо сделать маленький шажок, а когда — прыгнуть. Флинкс понемногу тоже приспосабливался, но он, конечно, не сравнился бы с Кисс в проворстве, даже если бы практиковался в древолазании годами.

Он был в неплохой физической форме и все же тяжело дышал, когда сумел догнать их.

В развилке между двумя большими бледно-голубыми ветвями лежал незнакомый взрослый фуркот — едва живой, это было видно с первого взгляда. Его мех не был ярко-зеленым, а имел желтоватый оттенок. Грудь судорожно вздымалась и опадала. Он лежал на боку, напоминая выброшенного на берег кита. На лапах зияли загноившиеся раны.

При появлении людей и фуркотов он попытался произнести слова приветствия. Ничего не вышло, и он, совсем обессилев, уронил голову.

Не зная, что делать, Флинкс посмотрел на спутников. Все остановились, лица были озабоченные, даже Двелл впервые на глазах Флинкса вел себя сдержанно.

Саалахан обнюхал пострадавшего сородича, а Тил наклонилась, погладила массивную голову, нежно почесала между ушами. Из мощной груди вырывался хрип. Все три глаза были полузакрыты.

— Киинраван, — ответила Тил на невысказанный вопрос Флинкса. — Фуркот Джераха.

— А я думал, когда человек умирает, его фуркот умирает тоже.

— Если не сразу, то вскоре, — проворчал Саалахан.

Глядя на ужасные раны, не приходилось сомневаться в его словах.

— Киинраван пытался помочь Джераху, но было уже слишком поздно. — Тил продолжала гладить вздрагивающую голову.

— Разве нельзя сделать носилки? — предложил Флинкс. — Фуркоты несли бы его, а мы бы помогали. Может, удастся донести Киинравана до вашего дома? — Он похлопал по поясной аптечке. — У

меня есть кое-какие медикаменты. Не знаю, помогут ли, но можно попытаться.

— Это все ни к чему, — отмахнулась Тил. — Киинраван умрет сегодня днем.

Жизнь прямо на глазах у Флинкса покидала громадное тело фуркота.

— Какая бессмысленная жертва!

— Так устроена жизнь, — философски возразила Тил. — Лес дает жизнь всем нам, и в лес каждому суждено вернуться. Тут не о чем печалиться. Киинраван не заслуживает сожаления.

— Объясни мне вот что. Если бы вначале погиб Киинраван, с Джерахом случилось бы то же самое?

— Конечно.

За этими словами стоит что-то очень важное, подумал Флинкс. Что-то несравненно более глубокое, чем дружба между человеком и животным. Это похоже на самый настоящий симбиоз.

Интересно, как он возник? Тил и ее дети — люди в полном смысле этого слова. Их предки прилетели сюда с одной из планет Содружества. Как получилось, что между ними и одним из видов туземных животных образовалась такая тесная связь? Насколько разумны фуркоты? И что подтолкнуло их к такой крепкой дружбе с людьми? У них не было тысячелетий, за которые сложились взаимоотношения человека и собаки, человека и коня. Все произошло очень быстро.

Может быть, слишком быстро, подумал Флинкс без особой уверенности. Он не изучал бихевиористскую биологию.

— Не понимаю, почему Киинраван не мог перейти к другому человеку? — Он не отрывал взгляда от умирающего фуркота.

— У всех людей уже есть фуркоты, — ответила Тил.

— Это я понял. А почему человек не может иметь двух фуркотов? — допытывался Флинкс.

Она посмотрела на него, как на умалишенного.

— Что за странная мысль! С какой стати человеку могут понадобиться два фуркота? И два фуркота никогда не захотят делить одного человека.

— Я до сих пор не понял, откуда берутся фуркоты.

Мумадим презрительно фыркнул, но Флинкс счел за лучшее не обращать на него внимания.

— Вы их выращиваете? Или, может, их стадо живет неподалеку от вашего дома, и когда рождается человек, фуркоты выделяют ему молодое животное?

Тил рассмеялась:

— Когда рождается человек, его фуркот приходит к нему. Когда человек умирает, фуркот умирает тоже. Таков естественный порядок вещей.

Совсем даже неестественный порядок вещей, подумай Флинкс.

Заговорил Саалахан, не дав Флинксу открыть рот:

— Теперь уже недолго.

— Не переживай за него, — сказала Тил Флинксу. — Киинраван счастлив. Скоро он снова будет вместе с Джерахом.

Умирающий фуркот не походил на счастливчика, он явно мучился. Флинкс вспомнил о своем игольнике.

— А нельзя облегчить его страдания? Ускорить конец?

Тил нахмурилась:

— Страдания — естественная часть процесса умирания. Смерть порождает жизнь. Тут не о чем горевать.

— Но ведь он ранен…

— Все не так страшно, как кажется.