Флибустьеры Чёрного моря
Шрифт:
Работали не покладая рук, с минимумом перерывов весь день, однако снарядили всего несколько ракет.
"Кпд у нас меньше, чем у первых паровозов. Надо прикинуть что-то к чему-то и следующую партию ракет делать с разделением труда, как на мануфактурах, давно, кстати, существующих. И быстрее работа будет двигаться, и качественнее получаться. Да и безопаснее, что в данном производстве — очень немаловажно".
Аркадий скосил глаз на шедших рядом с ним Срачкороба и Васюринского. В здоровенной сумке, которую тащил невысокий, поленившийся переодеваться после работы Юхим, что-то подозрительно булькало, причём вряд ли в одной ёмкости. От этого обычно приятного уху звука у попаданца появилось лёгкое чувство тошноты. Посиделки
"Экология, наверное, виновата в худшем здоровье людей моего времени? Хотя болеют-то здесь куда больше. И помирают от не очень страшных болячек… естественный отбор. В общем, в чём бы ни была причина, а напиваться до свинского состояния сегодня я не буду. По утрам хреново до невозможности и… просто потому, что не хочется!"
Подумав немного (думалось на труднопереносимой жаре после тяжёлого трудового дня плохо), Аркадий начал издалека.
— Панове, а правда, что по казацким обычаям старшине часто напиваться нельзя?
Друзья попаданца отреагировали по-разному. Иван мрачно зыркнул исподлобья. Ответ подразумевал, что он ведёт себя не по-атамански. Очень неприятное для него напоминание. А Срачкороб безразлично передёрнул плечами.
— Ну, старшине злоупотреблять не положено. Атаманам и их помощникам нужно сохранять голову трезвой. Только меня это не касается, я и сотником-то никогда не был.
Губы Ивана, сделавшего вид, что вопрос Аркадия его не заинтересовал, тронула усмешка. Он, конечно же, понял, к чему попаданец клонит.
— Да? Ты не имеешь отношения к старшине? Ты в этом уверен?
Срачкороб, до этого явно расслабленный, явственно насторожился. У него даже походка изменилась, из перевалочки кавалериста в крадущийся шаг хищника. Скрадывать врагов казаки были большими мастерами.
— Странный вопрос. Конечно, уверен! Как был простым казаком, так и остался. Никто меня ку… сотником не выбирал.
Просившееся на язык слово "куренной" Юхим заменил, в последний момент, на слово "сотник", сообразив, что вынужденному уйти из руководства куреня своего имени Ивану слышать такое сравнение будет неприятно.*
— Сотником тебя, действительно, никто не выбирал, это правда. Только припомни, с кем это ты весь день, кроме нас с Иваном, общался?
Ну, с Дзыгой, Грыцьком, Рубайлой… ну, в общем, с джурами.
— Чьими?
— Эээ… что, чьими?
— Чьими джурами?
— Ну, ясно, что своими, твоими и Ивановыми! Кто ж нам своих даст?
— Положим, надо было бы, дали бы. Только ты сам сказал, что у тебя есть джуры. Где ты слышал, чтоб у простого казака были джуры?
Юхим встал, вынудив остановиться и друзей. Почесав в недельной щетине затылка, признался: — Эээ… нигде не слышал. Вообще-то, джур у простых казаков не бывает. Только ж мне их на важное для всего войска дело дали.
— Правильно. Тебе дали джур на важное для всего войска дело. И, добавлю я, ещё дадут, дополнительно. Значит, признали тебя, Юхим, принадлежащим к старшине. И отсюда получается, тебе тоже, как и нам с Иваном, часто нажираться нельзя.
Юхим опять полез чесать затылок. Новость, что он принадлежит к числу старшин, его совсем не обрадовала. Хотя, казалось бы, природный Кантемир должен был автоматически себя туда зачислять.
— Кстати! — продолжил наращивать давление Аркадий. — И шуточка последняя твоя… уже не по возрасту и положению.
Придирка к смыслу его жизни, проказам для смеха, неприятно Срачкороба поразила. Он-то своей шуткой всерьёз гордился.
— А что, шуточка? Многим понравилась. Над этими козлами весь Азов смеялся. Будут знать, как меня задевать. Нормальная, по-моему, шутка.
— Знать они, положим, будут то, что тебя, если попадёшься, лучше сразу пристрелить. Им бы, если они так тогда сделали бы, ничего не было бы. И шутка нормальной у тебя получилась для какого-нибудь молодыка**. А ты теперь знаменитость. Если не атаман, то есаул. Без новых ракет
турки нас так вздрючить могут, что матерям здесь долго оплакивать сгинувших казаков придётся. Привыкай к новому положению. Если уж будешь шутить, то постарайся не понос вызывать, а выставлять своих недоброжелателей дураками. Или там жадными недоумками. Это, кстати, ранит ещё больнее. Представь, что кто-нибудь выставил тебя самого идиотом.Юхим представил, и подвижная его физиономия на короткий миг стала лицом убийцы. Ох, нехорошо будет выставившему дураком Срачкороба…
— И как это сделать?
— Сам думай. Ты-то у нас точно не идиот?
— Конечно!
— Вот и придумай, как можно того, кто тебе досадил, показать совсем глупым, ничего не понимающим.
Срачкороб задумался, махнул рукой каким-то своим мыслям и двинулся в путь. Дальше друзья пошли молча и вскоре, конечно же, напились до отключки. Но в последний, на какой-то период времени, раз. Если горилка уже куплена, то не выливать же её на землю?
* — Куренной был лицом материально ответственным и не имел права отлучаться от доверенного ему имущества. Если он возглавлял свой курень в походе, то становился наказным куренным, на его место избирали другого. Но приставленный к попаданцу Иван и на звание наказного право утратил.
** — молодык — новичок у запорожцев.
Труба зовёт.
23 кресника 7146 года от с.м.
(3 мая 1637 года от Р. Х.)
"И в этом мире я не патриот в выборе средств передвижения. В прошлом никогда не покупал "Таврию" или "Жигули" и здесь предпочёл турецкую каторгу отечественному стругу. Спрашивается, как же такую сомнительную личность можно отправлять на изменение истории? — лениво размышлял попаданец, стоя на носу османской кадирги. — Тогда меня смущало качество отечественных автомобилей и отсутствие элементарного комфорта. Сейчас к качеству стругов претензий нет, совершенные, в своём роде, судёнышки. Но вот с комфортом на них дело совсем швах. Постоянно мокрые ноги, регулярное забрызгивание с головы до тех же самых ног… не говоря уже о жуткой болтанке. А здесь сухо и не так качает. Правда, несёт снизу будто из выгребной ямы… слов нет, одни выражения. Однако к запаху дерьма можно привыкнуть, принюхаться, а к холодной воде в излишних количествах… я не морж и оным становиться не собираюсь".
Воняло на каторге, действительно очень сильно. Никто никакими удобствами обеспечивать гребцов-рабов у османов не собирался, они весь срок эксплуатации корабля турками испражнялись под себя. Из-под гребных банок дерьмо убиралось только тогда, когда оно начинало мешать грести. Естественно, дерево пропиталось испражнениями и отвратительный запах доставал новых хозяев корабля, несмотря на попытки молодыков и новиков отскрести доски, избавиться от вони.
Каторга с попаданцем, в составе более чем тридцати отбитых у османов судов и ста пяти "родных" стругов и чаек, двигалась к Темрюку. Правда, за вёслами сидели, большей частью, молодыки, причём, скороспелые. Вал беженцев из Малой Руси накрыл не только Сечь, но и Тихий Дон. Ответственный за взятие одного из опорных пунктов османов в Черкессии Татаринов дал знать совету атаманов, что сухопутные работы по осаде этого города завершены, окопы подведены к его стенам. На совете решили испытать в боях как можно больше новичков.
Аркадий вполне мог остаться в Азове. Работы над разработками нового оружия хватило бы ещё не на один век. Но его встревожило состояние Ивана Васюринского. Тот без походов и сражений начал явственно чахнуть. Чего не сделаешь ради друга? Да и личная причина повоевать немного, не слишком рискуя шкурой, у Аркадия была. Проклятый половой вопрос. Делать вид, что его нет, как большинство сечевиков и очень многие донцы, он не умел. Оставалось завести временную жену. Для чего сначала необходимо было приобрести, то есть захватить или купить, рабыню.