Чтение онлайн

С потолка свисала одинокая лампочка, но крючок рядом обещал больше возможностей для интерьера. Фима протянула к ней руку и лампочка, послушно моргнув, ярко загорелась.

— Главное, что рабочая, — улыбнулась Арифметика, отпуская несъедобную грушу. Та вздохнула и погасла, ожидая, когда снова понадобится.

Ведьма встала посреди пустой, за исключением голой кровати, комнаты и упёрла руки в бока:

— Очень даже неплохо, а? — обратилась она сама к себе. — Приберусь и по красоте всё будет. Вид ничем не наколдуешь, в отличие от ремонта, а, крылатая?

— Бз-з-з, — бодро ответила ей муха, хотя ту ремонт и сейчас вполне устраивал, поскольку ни один паук не желал жить в такой дыре.

— Начну-ка

с кровати, — девушка сцепила руки в замок и вытянула их перед собой, чтобы размять пальцы. Их чувствительность сейчас будет решающей.

Тётушка Негомила дала разрешение на некоторые заклинания, но не то чтобы на многие, и Фиме предстояло подключить фантазию, чтобы уложиться и в разрешённое количество волшебства, и применить его так, чтобы всё сработало как надо. К сожалению, заговоров типа «сделать всё по красоте» пока не придумали. Но Фима с нетерпением ждала, когда сможет вступить в свои силы в полной мере и займётся изобретением новых заклинаний. Она придумает что-то действительно интересное и впишет себя в колдовские хроники, как когда-то сделали её родители и тётушка. Мощнейший волшебный род благодаря Фиме не только сохранит свой статус и репутацию, но и расцветёт с новой силой.

Но это случится лишь через месяц с лишним, а сейчас — ремонт.

— Ну что ж, старушка, приступим, — улыбнулась девушка и присела на корточки рядом с кроватью.

Она нежно погладила ржавую раму, провела рукой по продавленному полотну из стальных колечек. Представила, сколько прекрасных людей спали на этой кровати, сколько хороших снов видели. Люди приходили и уходили — кто-то в будущее, полное любви, а кто-то окончательно падал духом. Но кровать принимала любых — добрых, злых, открытых и нелюдимых, богатых и бедных. Она позволяла совершаться на себе ужасным деяниям и деяниям прекрасным.

— Ох, малышка, — прошептала Фима, мысленно отделяя всё плохое, что видела панцирная конструкция, и оставляла только светлое. — Ты так хорошо поработала. Знаю, что ты устала и обещаю не утомлять тебя сверх меры. Но примешь и меня тоже? Больше негде мне спать.

Она почувствовала, как старый метал, изъеденный эрозией, тихонько завибрировал в ответ.

— Ты ж моя хорошая, — Арифметика обрадовалась, что кровать откликнулась так быстро.

Похоже, она очень изголодалась по любви. Теперь пришло время для заклинания:

— Верема воспать.

И что-то удивительное начало происходить в комнате площадью пять квадратных метров. Это было настоящим волшебством, которое искрилось и переливалось. Если бы ведьма окрасила чары (а она могла это сделать, но берегла слова, выданные ей на рабочую неделю), то в крохотном помещении развернулось бы настоящее северное сияние. Оно переливалось бы изумрудным и ярко-розовым, а между всполохами сверкали бы маленькие, но очень яркие звёзды. Арифметике, впрочем, не нужно было раскрашивать свои чары, чтобы видеть, насколько торжественно и в то же время чутко красивы они были. Она оглядела комнату и уютно поёжилась, чувствуя, как волшебство обнимает её, тёплое и ласковое. Наконец, ржавый продавленный каркас кровати охнул и ощутил магию на себе. Ржавые пятна отступали, сжимались до размера булавочной головки и в итоге исчезали. Сетка полотна медленно, нехотя натягивалась, колечки выпрямлялись и крепко цеплялись друг за друга. С ножек сошёл слой грязи, на его место вернулась заводская светло-серая краска.

— Дивья, — шепнула девушка, когда перед ней очутилась совершенно новая кровать, будто только что спущенная с фабричного конвейера. Она довольно потёрла руки, гордая результатом. — Вот и чудно, остальное завтра. А сейчас умываться и баиньки.

Девушка открыла саквояж и вытянула из него тонкий матрас, свёрнутый в рулон, пышную пуховую подушку да стопку белоснежного накрахмаленного постельного белья.

Благодарно погладила чемоданчик по замкам и пообещала не откладывать разбор вещей. Отражённого места внутри было ещё предостаточно, но девушка видела, что саквояжу нужен отдых после перевозки такого количества поклажи.

Напоследок она выудила из багажа милую ночную рубашку с оборками, новёхонькие вязанные тапочки и сумочку с банными принадлежностями. Повертела в руках длинную деревянную щётку и решила её тоже прихватить с собой.

Она заправила кровать самостоятельно, по-прежнему экономя запас магии, и, довольная видом идеальной, учитывая исходники, постель, отправилась принимать водные процедуры.

— Приплыли ёжики на пляж… — протянула девушка, переступив порог общей ванной комнаты.

Первым желанием было развернуться, запихнуть кровать в саквояж целиком и улепётывать из этой общаги. Пейзажем налюбовалась, запомнила его хорошо — вот и чудненько. Но после она чуть пригляделась к окружению и поняла, что комната была чистой. Но очень, крайне старой. Однако, несмотря на то что сантехника была готова вот-вот развалиться, Фима видела следы тщательного ремонта. Видимо, жильцы, хоть и не готовы были тратиться на ремонт, старались всё же поддерживать своё жильё в чистоте.

— Ладушки-оладушки, — Фима присвистнула под нос. — Вода горячая была бы и ладно.

Пообещав себе все выходные не вылезать из их с тёткой бани — шикарной, большой, с волшебной печью — она повернула вентили и с облегчением увидела, как к ней навстречу побежала чистая вода, хоть весь процесс и сопровождался кошмарным гудением и стуком.

— Ну что ж, — вздохнула девушка и набрала полные ладони воды.

Капли игриво скатывались по её пальцам, влага обещала свежесть и расслабление. Но ничего из этого Арифметика не ощутила. В момент, когда он плеснула воду в лицо, каждая клеточка её ощутила легчайшее покалывание током. Что было бы незаметно, произойди с одним пальцем или ухом. Однако, частичек энергии в воде было так много, что девушка ощутила, будто всё её тело ошпарило кипятком.

Она вскрикнула и отпрянула от раковины. Сумочка с флакончиками, кремами, зубной щёткой полетела на пол.

— Эй, там всё в порядке? — раздался звонкий женский голос из-за двери, за ним последовал торопливый стук. — Нужна помощь?

— Н-нет, — пробормотала Фима, но девушка по ту сторону комнаты её не расслышала и, не дожидаясь более внятного ответа, щёлкнула замком и ворвалась внутрь.

— Ты как? Где болит? — она суетливо потрепала Фиму по щекам, заглянула в глаза.

— Всё хорошо уже, — выдохнула девушка. Она потёрла переносицу, приходя в себя. — Крана испугалась, капец он громкий.

— Ой, это да. Но привыкаешь, — девушка пожала плечами. — Вода чистая идёт и ладно. Ну что, помощь нужна?

— Нет, разве что… У тебя есть бутилированная вода?

— Вроде да, мишкин шыш должен был остаться. Сейчас гляну. Я Жанна, кстати, а ты?

— Арифметика, — девушка улыбнулась. — Но зови меня Фимой, так проще.

Жанна присвистнула:

— Вот это родители у тебя извернулись. Математики были что ли?

— Наука их очаровывала, да, — призналась Фима. — Им вроде как казалось, что она похожа на магию.

Жанна, пухленькая девушка с бойко-вьющимися русыми волосами, добродушно улыбнулась. Объяснение ей понравилось, а уж странными именами в их время никого не удивишь: кто во что горазд. Она поправила ремешок, который перехватывал под пышной грудью изумрудное струящиеся платье, и кивком позвала Фиму за собой.

Кухня оказалась такой же, как и ванная: на грани разрухи, но при ближайшем рассмотрении чистая и ухоженная, насколько это позволяли обстоятельства.

Жанна порылась на одной из многочисленных полок, тянущихся целой стены, и выудила пару бутылочек негазированной воды.