Ферма
Шрифт:
Потрясенная неблагодарностью и глупостью, я угрюмо кивнула людям, прижала к себе подаренного Маринкой серого коня и, сопровождаемая повисшим молчанием, вышла из амбара.
Дул холодный ветер, все еще расстроенная после обвинений, я быстро шагала домой, радуясь, что могу закрыться в своей комнате и лечь спать, ведь в доме меня никто не станет тревожить.
Внезапно меня догнала Марина
— Не переживай. Подобное отношение это нормальное явление. Никого насильно счастливыми не сделаешь. Переедем с теми, кто хочет спастись и верит Георгу. А таких немало. А эти… ну они
— Пусть делают, что хотят… меня это больше не волнует, — разгневанно отмахнулась я, не в состоянии замедлить шаг, гнев и обида во мне просто бурлили.
— Вот и я об этом говорю. Не переживай за них, — пытаясь идти рядом, сказала Марина. — Чем меньше отправится упертых глупцов, тем легче мне будет поддерживать хоть какой-то порядок.
— Я и не переживаю! Я и сама никуда не еду. Меня возмутило, как пренебрежительно они отозвались о желании Георга спасти их! И о твоем предупреждении! Идиоты! Да стоит ли таких спасать?! — повернувшись к Марине, гневно спросила я.
— Как не едешь? — резко остановившись, пораженно переспросила Марина. — Ты же сама только что ратовала за немедленный отъезд?
Мне тоже пришлось притормозить:
— Я с ними не хочу никуда ехать! Все. Я передумала!
Марина мирно отозвалась:
— Нельзя принимать решения в гневе. Это всегда ведет к ошибке.
— Считай, что я совершаю откровенную глупость, но по-другому не могу. Прости. Иначе я сама их поубиваю. Многие рисковали жизнью, гибли, сражались, шли по краю, убивали, чтобы эти недоумки выжили. И что? А ничего. Они «умнее» хозяина, «умнее» тебя. Тфу… Марина, прости, не могу. И не понимаю, как ты с ними сможешь управляться!..
— Ну, кроме недоумков есть чудесные дети: Маринка, Андежейка, Славка, Андрейка, Анютка… Есть та часть здравомыслящего народа, которая молчала, чтобы просто не вступать с идиотами в пустой спор. Вот ради них все и делалось. А глупость, самонадеянность и ограниченность — не надо ненавидеть, они сами по себе наказания.
Я сухо отозвалась:
— Не сказала бы. Пока вижу только самоупоение своим «умом» и молчаливое малодушие остальных!
Марина устало улыбнулась:
— Это все мелочи, поверь. Главное, не дай ненависти прижиться в твоей душе, потому что первой пострадаешь ты сама. Раньше ты ненавидела упырей, а они ведь всего-навсего инфицированные вирусом люди. Как и все остальные просто люди.
Я со вздохом кивнула.
— Я уже осознала это…
— Но вот видишь, люди ошибаются, осознают и меняются. Не стоит отчаиваться. Сама будь нормальным человеком, остальное приложится.
Грустно кивнула:
— Я пойду. Хочется спрятаться у себя и не выглядывать из комнаты хоть пару дней, пока нет занятий с детьми.
— Тебе повезло, а у меня вагон работы… — вздохнула Марина.
Мне стало так ее жалко, сложно представить, сколько всего ей предстоит сделать. Да еще и общаться с такими упрямцами, это вообще… подвиг!
— Тебе помочь? — тяжело вздохнув, спросила я.
Она задумчиво ответила:
— Нет, помощь не нужна, девчонки справятся. Иди, прячься. Но, думаю, ты не успеешь, Георг найдет для тебя занятие.
— Это он умеет, — я улыбнулась,
еще раз ей кивнула и пошла в дом.Надо сказать хозяину, что я никуда не еду. Понимаю, что вызову у него бурю негодования, но это меня не пугает. Со всем его раздражением, ором и ворчанием, он куда более нормальный, чем половина насельников этого места.
Как и сказала Марина, на этом мои приключения не закончились.
На входе в дом, под яркими лучами весеннего солнца будто кот на крылечке в плетенном кресле сидел хозяин, и своим любимым остро оточенным карандашом что-то отмечал у себя в блокноте. Заметив меня, он улыбнулся.
Значит так и не уснул.
Я кратко улыбнулась в ответ, собираясь дерзко обойти его и спрятаться у себя. И хотя я до сих пор не могла до конца привыкнуть к подобной свободе в обращении с хозяином, все же шла не останавливаясь. Но не вышло. Он остановил меня:
— Ивета, подожди! Вечером ты свободна?
Я медленно кивнула.
— Зайди ко мне, поговорим, — сказал Георг и вновь склонился к блокноту, я с облегчением поняла, что пока беседа окончена.
Георг
Я на сходке не присутствовал, хотел, чтобы люди сами решили, что к чему. Зато я смотрел запись.
Слушая, о чем говорили люди до собрания, я с легким отвращением наблюдал как легко многие поддаются на глупые, но уверено произнесенные провокации. Я покачал головой.
После изгнания Красотки в поселок, слухи о нашей связи с Иветой начались с новой силой. Просматривая запись, прислушался, что говорил в кругу стариков старый Александр:
— … И не говори, Тим. Ласка и кошке приятна, а она вона как крутится вокруг хозяина. Небось, ему тоже ласки да доброты хочется, золото-то не прижмется и пожалеет, — щедро заливая свои слова фальшивой жалостью, постоянно оглядываясь на дверь, заявил он. Боится, что я внезапно войду? Я хмыкнул. Вот же, безмозглый тип. Боится, а болтать не перестает.
— Но с чего этого червяка вместо красавицы ставить? Вот не понимаю… — качал головой его собеседник, Тим. — Смотреть-то не на что!
Я с отвращением покачал головой, знаток душ, дери его за ногу!
— Ой… Не скажи, не славится красавица, а кому что нравится! Да какой же она червяк. Если только ростом не вышла, а так девка то ладная, просто не выставляется, скромница, — глубокомысленно заявил Семен. — Бывают такие бабы, сразу в глаза не бросается, а присмотришься и глаз не оторвать, Ивета из таких.
— Так не молодушка же, ей двадцать один, наша доктор сказала…
Сплетники. Это неинтересно.
Я перемотал вперед, к моменту, когда в амбаре появились Марина с Иветой, у которой была лошадка в руках. Откуда она ее взяла? К этому моменту собрались остальные, доктор начала разговор.
Слушал их доводы, слушал тех, кто был против и кто был за. Внимательно наблюдал, иногда перематывая запись и повторяя некоторые части.
Ивета, хоть и косвенно, заступилась за нашего доктора. Смешная. Марину защищать решила… Я улыбнулся. Котенок заступившийся за тигра.