Феодал
Шрифт:
— У меня это, разговор есть, — хмуря лоб, приступил он к объяснениям. — Моя болезнь она же того, никуда не ушла, а народу у нас вон всё прибавляется и прибавляется. Боязно как-то, ребята хорошие. Не прощу себе…
Мефодий переступал, как застенчивый медведь, с ноги на ногу и искал во мне реакцию, которой боялся больше всего. Берсерк думал, я попрошу его уйти, когда наша численность разрастeтся и его услуги больше не потребуются.
— Я занимаюсь решением твоей проблемы, — ответил я. — Есть кое-какие мысли, как это, ммм… Ограничить, но ты не волнуйся — я прикрою в случае чего. А если
— Шикарно, — расплылся в улыбке здоровяк и молодцевато пихнул телегу одной рукой, а та толкнула лошадь, послышалось недовольное ржание.
— Детина малая, — сплюнул с козел Потап, а в ответ Мефодий так зарычал, что следопыт чуть не свалился на землю — впряжённая животина в ужасе рванула вперёд.
— Ха-ха-ха, — разразился смехом здоровяк, и мы выехали в травянистые поля.
Верхом было удобней отслеживать нашу цель — первого пароголового заметил на горизонте Потап и я приказал остальным подтягиваться за нами. Сами же на лошадях быстро добрались до головастого карлика. Тот бежал на своих ходулях, кряхтел, но ивовый магический кнут Новикова схватил туземца за туловище.
— Не убивай!
— Да помню я, помню, только связать, — отозвался следопыт и приказал кнуту обвить всё туловище попавшегося пароголового.
Тот лежал как сарделька и крутился с бока на бок, пытаясь выпутаться, но напрасно. Когда я аккуратно подошёл, пленник выстрелил в меня из чёрных губ обжигающим паром, но я был готов. Аккуратно подняв его ходули, я ткнул одной из них в голову, но не смертельно. Опять струя пара. Я повторял это из раза в раз, пока карлик не выдохся. Вместо смертоносного заклинания изо рта плыла вялая дымка.
— Сдулся головастик, — озвучил увиденное Мефодий, покусывая травинку.
Вся команда уже давно подъехала и с непониманием ждала. Никому, кроме Потапа, я не объяснил, зачем всё это представление, потому остальным казалось, я просто сбрендил, раз трачу драгоценное время на издевательства над каким-то убогим монстром.
Ещё и четыреста рублей заплатил за этот концерт. Один только Ермолай безмятежно сидел в телеге да ковырял ногтем лезвие топора. Дзынь. Дзынь. Дзынь. И ничего больше ему не важно.
— Приступай, — велел я следопыту, и тот нагнулся к пленнику.
Руки ощупали сначала голову, потом потрепали уши, нос, коснулись туловища и конечностей. Он как будто что-то искал. В ответ лишь раздавались кашляющие звуки и робкие попытки обварить человека.
— Пффф, пффф, пффффф, амчха-мчха, — бормотал головастый и внимательно следил за руками Новикова, последний держал ладонь на лбу и пытался скопировать речь карлика.
— Пффф, амчха-мчха.
— Ясно всё с вами, мужики, пойду, погуляю, — прокряхтел Кошевой, и я махнул ему, чтобы взял с собой остальных, зона для нас неопасная, так что вдвоём, если что, справимся.
Нобу и Мефодий тоже ушли отбивать наш билет в серый мир.
— Ну как, получается? — поинтересовался я у «звериного толмача».
— Да с чего ты вообще взял, что у меня получится? — удивлённо спросил Потап. — Да, я слышу иногда странное бормотание от животных,
но оно едва различимое, откуда ты вообще про это узнал?— Работа у меня такая — всё про всех знать. Пытайся ещё раз, — велел я ему.
— Я-то попытаюсь, но никаких гарантий… Лучше бы гиен побили, — отвернулся тот, но дело не бросил.
Пока он возился с пароголовым, я прошёлся по округе, потом встал на телегу и приставил руку козырьком, высматривая ребят. Там вдали в нескольких местах шла погоня за туземцами. Нобу уже тащил своего к телеге на горбу, а вот Мефодий проявил смекалку. Берсерк раскрутил труп, словно снаряд, и подбросил его в воздух с такой силой, что туша пролетела половину пути до телеги. Здоровяк снова подошёл и проорал.
— Принимай!
Я, естественно, ничего принимать не собирался. Зашибeт ведь. Повезло, что эта импровизированная катапульта не задела телегу или лошадь. Мефодий показал мне два больших пальца и побежал на поиск следующей жертвы. Бедняги определeнно запомнят этот день.
— Потап, что с тобой? — я повернулся к следопыту, а тот уже лежал без сознания.
Наш пленный, спотыкаясь, улепeтывал в травяной покров. Я подбежал к лысому и похлопал его по щекам, тот вяло пролепетал заплетающимся языком.
— Магия… Закончилась…
— Понятно, лежи тут, — я сорвался с места и быстро нагнал карлика, сбив его с ног и придавив всем телом.
Парочка тумаков усмирили его, и вскоре вместе с вернувшимся Нобу мы его связали обычными верёвками.
— Прости, забыл, что ты не настоящий маг, моя вина.
— Я настоящий, ещё какой, — возразил Потап, но как-то не слишком уверенно. — А ты зря так, лучше всё нам расскажи, — татуированный толмач ласково похлопал ворчащего пленника по щеке.
— Так, ладно, сиди тут. Мы оставшееся время поработаем, может, получится что-то ценное найти.
Под ценным я подразумевал целебный порошок стяженя. К сожалению, нам он не попался, но зато мы сделали то, за чем пришли — взяли живого «языка». Он нам и расскажет, как его соплеменники изготавливают столь редкое лекарство.
— Думаешь, до тебя не пытались? — скептично бросил мне Мефодий, когда команда возвращалась в город с полной тележкой вонючих трупов. — Разведчики их чуть ли не под корень извели, слышал я об этой истории, — поделился берсерк, ему в своё время многое пришлось повидать, и он давно крутился в обществе витязей, считай ветеран. — Тут раньше целые племена были, как грибы повсюду, а сейчас вот по одному ловим. И следили за ними, и что только не делали — упрямые, твердолобые, плевать им на боль.
— А мы всё равно попытаемся, — возразил я, но остальная команда не верила в успех.
Авторитет разведчиков и нашего прозорливого правительства, конечно, незыблем, и со своей стороны они честно пытались узнать рецепт всеми доступными методами, но у них не было того, что есть у меня — способности найти нужного для этого дела человека.
Ещe недавно для Потапа Новикова попасть в Межмирье считалось чем-то несбыточным. Никто бы и не подумал его туда звать. Государство ограничено своими рекрутскими схемами и системой отбора кадров. Она объективна, спору нет, но иногда в нас заложены такие способности, о которых мы и не подозреваем.