Фарсис
Шрифт:
– Жилой зоны в привычном представлении там не будет. Для нас жилая зона - это камера жизнеобеспечения.
– То есть обычные граждане Союза не отправятся в полёт?
– Отправятся в виде замороженных зигот, - Рудольф изобразил слабую улыбку.
– Большая часть места будет занята оборудованием для терраформинга, добычи полезных ископаемых и первичного обустройства.
– А какие планеты выбраны для заселения?
– спросил Виктор.
– Первоначально выбраны десять планет на расстоянии от Земли от двадцати до пятидесяти световых лет. Если планеты окажутся непригодны для жизни, есть большой резервный список планет. Аппараты будут
– Второй случай означает, в общем-то, гибель экипажа, - покачал головой инженер.
– Мы все готовы к такому исходу. Жизнь одной особи не имеет особого значения, важна жизнь человечества в целом.
– А если не один корабль не найдёт подходящей планеты?
– спросил Виктор.
– Мы планируем отправить ещё экспедиции, если хватит ресурсов. Если же ни одна из них не откроет пригодные для жизни планеты, по всей видимости, человечество обречено.
– А вы примете участие в этих экспедициях?
– спросил Нбонго, чтобы прервать повисшее над столом молчание.
– В первой партии точно нет, - ответил Рудольф.
– Мои нейроны ещё не полностью заменены на искусственные, так что мне нужно питание для мозга. В аппарате большого запаса питательных веществ не будет, для экономии ресурсов. Возможно позже, когда мой мозг будет состоять из искусственных нейронов, я отправлюсь в полёт.
– А что вы собираетесь делать потом?
– прервал молчание Баако.
– Когда найдёте подходящую планету?
– Будем стараться развить наши технологии максимально быстро. На своём долгом пути развития человечество исчерпало легкодоступные ресурсы. У нас есть технологии, но нет возможности ими воспользоваться. Если у нас будет изобилие ресурсов, мы сможем быстро совершить технологический рывок. И тогда мы сможем расселиться по всей вселенной.
– А что будет с теми, кто остался на Земле? Будут ждать своего конца, как вы сами выразились?
– Если мы найдём способ перевезти большое количество людей с Земли, то мы сделаем это.
– Перевезёте всех людей или только граждан Союза?
– Всех желающих.
– Главная цель - это распространить образ жизни Союза по всей вселенной? Так сказать, разум не ограниченный ничем, - сказал Виктор.
– Об этом говорить слишком рано. Для начала надо выполнить первый этап, - ответил Рудольф.
На этом разговор как-то заглох. Все неторопливо пережёвывали пищу, тихо общаясь с соседями по столу. Рудольф есть не мог, он сидел неподвижно, рассматривая окружающих. Уйти он не мог по правилам этикета. Впрочем, он не испытывал неудобств из-за этого. Ким подключился к информаторию и просматривал информационные сводки Союза до конца обеда.
Будущее
Петров проснулся под утро в машине, припаркованной возле его дома. Ночь была холодной, машина остыла, и тело замерзло и онемело. Выйдя из машины, с трудом разогнувшись, Петров отправился досыпать домой.
Второй раз он проснулся от звонка "Цефея". Отечественная электроника оповещала о вызове дикой электронной мелодией. Игорь нащупал планшет и включил связь
– Алло, - дядя говорил бодрым голосом человека, который хорошо выспался.
– Игорь, я тебя не разбудил?
– Разбудил.
– Извини, но дела не ждут. Пока у меня есть время нужно переговорить. Ты должен подъехать
ко мне в течение часа. Сможешь?– Постараюсь.
– Постарайся. Конец связи.
Петрову пришлось срочно встать и начать приводить себя в порядок. Минут через десять он более-менее пришёл в себя. Ещё через пять минут выехал на встречу.
Как и в прошлый раз, после звонка в домофон дверь моментально открылась. Игорь зашел в уже знакомый коридор. На этот раз стены-экраны изображали пустыню, казалось, что вокруг возвышаются огромные дюны, с вершин которых ветер сдувал песок. Из кабинета дяди доносились голоса и, чтобы не мешать, Петров не стал заходить, решив рассмотреть иллюзорное песчаное великолепие.
Через пару минут голоса стихли, и из кабинета вышел незнакомый Игорю, невысокий человек. Добродушное круглое лицо контрастировало с жестким, внимательным взглядом, который он быстро бросил на Петрова.
– Доброе утро, - произнёс человек.
– Здравствуйте.
Человек кивнул головой и вышел из квартиры. Петров прошёл в кабинет. Дядя сидел в громадном кресле с недовольным видом.
– Доброе утро. Проходи. Садись, - приветствовал он племянника.
– У тебя какие-то проблемы? Что это за тип?
– спросил Игорь.
– Это Алексей Драганович, руководитель комитета собственной безопасности нашей партии.
– Он из Сербии что ли?
– Кто-то из предков, наверное. Сам он в России родился, насколько я знаю. Какой бы национальности он не был, а сволочь изрядная. Всё время ползает вокруг, что-то вынюхивает.
– Ну, так у него работа такая. А что ему от тебя надо?
– Считает, что я незаконно присвоил средства из партийного бюджета. По три раза за неделю наведывается. Надоел со своими подозрениями.
– А ты их не присваивал?
– Конечно, нет. Хватит об этом. Расскажи, как идут дела. Что удалось узнать?
– "Левые" готовили выступление в воскресенье, но кто-то раскрыл их планы. Теперь демонстрация отложена на неопределённый срок, мне пока не сообщили когда и где она будет.
– Да это и неважно, - Чирков потянулся в ящик стола за сигаретами.
– Про срыв демонстрации я знаю, а место и время следующей есть кому узнать и без тебя. У тебя другая задача, как, надеюсь, ты помнишь. Ты что-нибудь узнал про их идеологию? Конечно, не про официальные "свобода, равенство, братство", а что-нибудь более тонкое. Есть у них идейные козыри в рукаве?
– Ну, есть идея про свободный доступ к информации. Вроде как, информация не должна быть собственностью, потому что это ограничивает развитие цивилизации. В общем, предлагают отменить авторские права.
– Это вряд ли получится сделать. Выглядит идея не очень. Но я всё-таки поразмыслю на досуге, не зря же я послал тебя собирать информацию. Что-нибудь ещё?
– Пока всё, - про остальную часть вчерашней беседы Петров решил не рассказывать.
– Ну, для начала сойдёт. Продолжай работу.
– Дядя, честно говоря, я не понимаю. Зачем тебе этот сплав старого и нового. Что это даст? Кого в партии консерваторов это заинтересует?
– Думаю, в партии консерваторов никого не заинтересует. Я хочу создать новую идеологию, чтобы образовать новое общественное движение среди оппозиционных групп. Если идеология окажется привлекательной для умеренных оппозиционеров, они вступят в это движение. А движение будет подконтрольно мне и, соответственно, нашей партии. Таким образом, мы существенно ослабим оппозицию, и лишим её многих сторонников. Теперь понимаешь?