Фармацистка
Шрифт:
– Враги хотят ввергнуть нашу Отчизну в хаос, - снова раздался голос лерра Эшенриха, на фоне приглушенного магическими усилителями марша он звучал отчетливо и энергично. – Хотят уничтожить все, что для нас ценно, чтобы затем установить собственную тиранию. И нет никаких сомнений, что чем ближе они подходят к осуществлению своих целей по разрушению нашего мира, тем сильнее они стараются цели эти скрыть и утаить, декларируя собственные, якобы миролюбивые, намерения! Но нас не одурачить. Мы не из тех робких личностей, которые как загипнотизированный кролик ждут, пока их не проглотит питон! Мы сделаем
– Жжет! – Марлена дернулась, пытаясь высвободиться из рук Дилана.
– Министр? Еще как, - согласился тот, опуская девушку.
– Ты! – поправила она, изумленно разглядывая цепочку оплавленных дырочек на платье в тех местах, где его касались пальцы Дилана.
Дилан, резко развернул девушку к себе лицом, не обращая внимания на недовольные взгляды окружающих, которым пришлось потесниться, присел, рассматривая испорченную ткань у пояса, встревожено воскликнул:
– Больно? Сильно обжег?
– Нет, не успел.
– В пепел! – ругнулся Дилан, вставая. – Прости, не сдержался. Пойдем отсюда.
И ухватив девушку, видимо, из предосторожности теперь уже только за рукав, начал пробираться сквозь толпу, над которой разносился голос дяди Акселя, теперь уже с совершенно привычными обаятельно-насмешливыми интонациями:
– Я не тешу себя надеждой, что мое сегодняшнее выступление как-то повлияет на общественное мнение в недружественной коалиции. Я догадываюсь, что завтрашняя бетанская пресса полна будет остроумнейших карикатур, высмеивающих трусишку – меня, разглядевшего опасность в собственной тени. Пусть веселятся, говорю я. Наша очередь смеяться еще наступит!
Толпа отозвалась дружным хохотом, сменившимся громкими выкриками:
– Слава министру! Слава канцлеру! Слава империи!
Как только они выбрались на свободное пространство, Дилан принялся снова извиняться и настаивать на том, что пострадавшее место непременно надо осмотреть. Марлене пришлось напомнить, что она сама целитель, и травма недостаточно серьезна, чтобы снимать платье посреди улицы и вот в этой подворотне, куда он ее завел, тоже. А дырочки легко скрыть, перевязав пояс повыше.
– А ты часто бываешь таким горячим? – завязывая бантом концы пояса, пошутила она, чтобы отвлечь расстроенного обжигателя.
– Редко, - ответил он хмуро. – Самоконтроль мне поставили хорошо. Ты же не станешь теперь меня бояться, правда?
– Сгореть в огне страсти вроде считается романтичным, - засмеялась Марлена, потянулась и сама его поцеловала.
– Ты еще не раздумала идти в свою лавку? – уточнил Дилан, отрываясь от ее губ.
– По правому флангу уже, кажется, можно преодолеть площадь. Если задержимся тут еще, я за свой контроль не отвечаю!
Марлена взяла его под руку, и они чинно направились в обход постепенно рассасывающейся толпы на площади.
– Пробой самоконтроля, - задумчиво произнесла Марлена, вспомнив определение. – Случается в момент сильного всплеска эмоций, как правило, негативных, - и удивилась: - Тебя что-то расстроило, Дилан?
– Вот
уж точно всезнайка, - проворчал Дилан и усмехнулся: - Ты была слишком близко… и так смотрела на этих воздушников! Может, я ревную, у них мундиры красивее, чем у меня!– Я тебя в мундире и не видела еще ни разу. У вас какой кант – оранжевый?
– Алый. Ну, хочешь, надену на свадьбу. Когда мы уже поженимся? Давай, завтра?
– Завтра у нас знакомство с семейством, - спохватилась Марлена. – Моим. Дядя Аксель велел пригласить тебя на чай к семнадцати часам.
– Мне нужно будет ему понравиться? – поинтересовался Дилан деловито.
Марлена покачала головой.
– Сомневаюсь, что это возможно. И дело не в тебе, - уточнила она.
– Мне показалось, что дядя не одобряет идею брака в принципе. Сам-то он старый холостяк. Постарайся хотя бы не разозлить его. Не остри. В идеале, просто поменьше болтай.
– Слушаюсь, мой генерал! – гаркнул Дилан и уточнил слегка обиженно: – Мнение этого старикана для тебя так важно?
– Он мой единственный родственник, - вздохнула Марлена и поинтересовалась осторожно: - А твоя семья, Дилан? Что скажут твои родители, узнав, что ты женишься на мне?
– Много разного, - признал Дилан.
– Но, надеюсь, мы этого не услышим. С отцом я не общаюсь с того, как… Ну, вот эти самые три года. А мама… я ей потом напишу. Она поймет, - и остановился перед витриной лавки лерра Траубе, разглядывая заставленные полочки за стеклом.
– И что же тебе так срочно понадобилось для твоих зелий? Цветок лотоса, сорванный в полнолуние?
– Почти угадал! – улыбнулась Марлена и толкнула дверь. – Не поверишь, мне нужны те горные примулы, что ты притащил когда-то порталом! Пойдем, познакомлю тебя с лерром Траубе.
Хозяин лавки визиту Марлены обрадовался. А уж когда она представила Дилана как своего жениха, вообще возликовал и принялся восторженно и многословно их поздравлять.
А когда смущенной Марлене удалось вернуть его к обсуждению деловых вопросов и объяснить, какой редкий компонент ей сегодня потребовался, лерр Траубе снова взволновался.
– Восстанавливаете работу покойного лерра Неллера? – воскликнул он. – Помню, помню, спрашивал он у меня это редкое растение!
– Отец спрашивал именно это растение? – удивилась Марлена, в рабочих записях ничего об этом не было. – Значит, я на верном пути! И вы, лерр Траубе, смогли его раздобыть?
– Раздобыл, как же не раздобыть? – подняв очки на высокий лоб, с которого отступили к макушке уже почти все его рыжеватые волосы, лерр Траубе листал толстую книгу заказов. – Не быстро, но нашел я то растеньице. Да вот только лерр Неллер заказик-то так и не забрал.
– Не успел, - горько прошептала Марлена.
Выходит, отец был так близок к созданию собственного стабилизатора и окончанию работы над своим препаратом! Ему просто не хватило немного времени…
– Нет, - поправил ее хозяин лавочки и перевернул еще пару страниц в своей книге. – Это последний свой заказ лерр Неллер не успел забрать, а от предпоследнего просто отказался. Причем и доставку, и стоимость сырья заранее оплатил, а, когда заказ пришел, взять не захотел. Так что с огромным удовольствием сейчас выдам его вам, уважаемая лерра.