Фармацистка
Шрифт:
Через оставленную приоткрытой дверь падала полоска света из кухоньки, где тихо беседовали Дилан и его мать. Марлене не хотелось подслушивать, но под подушкой, которую она пыталась прижимать к уху, было слишком жарко, и кое-что ей все-таки пришлось расслышать.
– Мам, тебе известно, где сейчас губернатор?
– спросил Дилан.
– Сегодня утром он был в Норгатене.
– Я не в курсе его планов, - ответила лерра Ван Ланге и уточнила: - Это из-за него вы так спешно оставили столицу?
– Не только.
– Лан, я догадываюсь, что ты специально покинул военную школу чуть не в ту же минуту,
– Не хочу я с ним разговаривать!
– бросил Дилан.
– И в большой дом так и не зайдешь?
– Не зайду, - подтвердил Дилан. – Потому что ему сразу же доложат. Мы с Марленой завтра уедем и… Скажи, лерр Аттин может прислать тебе приглашение в Бетанию? Я прошу тебя как можно скорее отправиться к нему в гости.
– Думаю, что Юджинас будет рад, но почему мне надо ехать так срочно? – встревожилась женщина.
– Лан, что ты задумал?
– Ты была права, мама, когда хотела, чтобы я поступал в бетанскую академию целительства. Тогда я не послушался, но теперь вот подумываю исправить свою ошибку.
– Выпускнику военной школы в нынешней обстановке ни за что не дадут разрешение на выезд из страны!
– Придется поискать способ выехать без разрешения, - согласился Дилан. – Боюсь, это плохо скажется на реализации политических амбиций господина губернатора, но в конце концов именно он запихнул меня в военную школу… И мне было бы намного спокойнее, если бы ты успела уехать в Бетанию до того, как здесь разразится скандал.
– Я напишу Юджинасу, - сказала лерра Ивенна со вздохом, - но ради всего святого, Дилан, обещай мне не предпринимать ничего радикального, пока не получим ответ. Быть может лерр Аттин сумеет устроить вызов и тебе.
– Мне и Марлене, - поправил Дилан твердо. – Мы поженимся, как только найдем возможность.
– Поздравляю, - ответила его мать просто. – Твоя невеста, кажется, очень серьезная девушка.
– И жутко умная! – дополнил Дилан гордо.
Польщенная Марлена смутилась и снова накрылась подушкой.
Проснулась она, как выяснилось, в объятиях Дилана, и звучало это куда более романтично, чем ощущалось на оказавшемся не таким уж и просторным для двоих диване. Пробравшийся к ней под плед и обхвативший рукой за талию Дилан был большим и жарким и щекотал ей своим дыханием шею над вырезом платья, которое она вчера не стала снимать, и теперь оно, конечно, было измято. Девушка осторожно повернулась, отодвинулась к спинке дивана и принялась рассматривать спящего жениха.
В по-южному ярком утреннем свете взлохмаченные русые вихры Дилана отливали золотом и вид ему придавали какой-то действительно отпускной и легкомысленный, но расслабленно-спокойному выражению лица совсем не соответствовали напряженно сведенные брови. Марлена легко коснулась, пытаясь разгладить, отчетливую складочку между ними. Ресницы Дилана дрогнули.
– А я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – пробормотал он, не открывая глаз.
–
О том, что кое-кто собирался довольствоваться креслом, - улыбнулась Марлена.– Нет, об этом ты думала, пока лежала ко мне спиной, - возразил Дилан, и напряженная складочка вновь возникла меж его приглаженных бровей. – А сейчас - о том, что первый раз мы просыпаемся вместе, а запомнится эта ночь тебе лишь знакомством со свекровью с ружьем. Прости, что так получилось.
– У тебя чудесная мама, я рада, что мы познакомились, - Марлена дотянулась и прижалась к неподатливой складочке губами.
Дилан наконец перестал хмуриться и приоткрыл один глаз:
– Ты ей тоже понравилась.
– Это потому что ты не сказал ей, что я пыталась убить министра пропаганды, - вздохнула Марлена.
Дилан подхватил ее и перекатился на спину, так что девушка оказалась лежащей на его груди носом в распахнувшемся вороте его сорочки.
– Об этом, - произнес он чрезвычайно серьезно, - будем знать только мы с тобой. И надеяться, что Эшенрих не вспомнит.
– Ты хочешь сбежать в Бетанию? – подняла голову Марлена, вспомнив подслушанное ночью.
– Не хочу, но придется, - отозвался Дилан уже обычным своим беспечным тоном. – А хочу я тебя и завтракать! Не уверен, что именно в такой последовательности, но раз завтрака все равно нет…
Он подтянул Марлену повыше, и принялся покрывать легкими поцелуями ее лицо, нашел губы и одновременно добрался до пуговичек у ворота платья.
– Корсары, всех наверх! – оглушительный окрик и последовавший за ним пронзительный посвист заставили Марлену дернуться в испуге и скатиться обратно к спинке дивана.
Дилан захохотал и спрыгнул на пол.
– Инза! – воскликнул он и кинулся обнимать маленькую седую женщину в строгом сером платье, остановившуюся на пороге.
– Ты повзрослел, корсар, - громким хрипловатым голосом, плохо сочетающимся с ее хрупкой фигурой, заметила женщина, отступая на шаг и меряя Дилана пристальным взором прищуренных серых глаз.
– А вы совсем не изменились, боцман! – с улыбкой ответил Дилан. – Марлена, это лерра Инза Филдер, мамина подруга, компаньонка и самая первая и преданная читательница. Марлена – моя невеста. Так что за аврал на судне?
– Да просто полундра! – объявила лерра Инза, кивнув вставшей с дивана Марлене. – Губернатор на палубе.
– Быстро он! – со злостью бросил Дилан.
– Час назад прибыл из Эльдерена, - сообщила женщина и показала на саквояж, стоящий у ее ног.
– Вот, мать тебе собрала кое-что. Через сорок минут будьте у западной калитки. Лерра Ивенна отправляет меня в Видельзее к портнихе, подброшу вас до города. И не опаздывайте! – скомандовала она напоследок, развернулась и ушла.
– Конечно я рассчитывал побыть тут чуть подольше, - заметил Дилан и, присев, открыл оставленный леррой Инзой саквояж, - но знакомить тебя с будущим свекром категорически не желаю, ты уж извини. Так что придется уносить ноги… О! – обрадовался он, выхватил из саквояжа сверток, отогнул край и впился зубами в содержимое: - Ммммрлена, мама не забыла про завтрак!
– Я бы лучше умылась, - вздохнула Марлена, о том, чтобы еще и успеть расчесать спутанные и жесткие после вчерашнего купания волосы, разумеется, и мечтать не стоило.