Чтение онлайн

Не очень изобретательно, подумал я, но вполне выполнимо. Я кивнул, закрыл вход, поднялся на несколько миль и полетел в юго-западном направлении.

– В этом направлении мама?
– спросил я у Баббы.

Он кивнул.

– Далеко?

– Миль двадцать.

Мы знали, что представления Баббы о расстоянии дальше чем на милю могут быть приблизительными. Двадцать миль могли означать все в пределах от двенадцати до тридцати. Двадцать - просто приблизительное указание. По указаниям Баббы я несколько раз слегка изменял курс, и очень скоро мы повисли в трех милях над несколькими каменными зданиями, где, как он уверял, находится мама. Здания окружала высокая каменная стена, образуя большой

замкнутый двор, и находились эти здания на удалении в N миль от другого катера.

Бабба улыбнулся мне. Я послал ему мысль: "Самое плохое в этой Галактике - это самодовольный пес".

Его глаза смеялись.

Место внизу не похоже на крепость, но построено так, что его можно защищать. За стенами огороды. Внутри стен цветники, кустарник и небольшие деревья в круглой кроной, похожие на фруктовые. В саду работают женщины в тяжелых одеяниях. Видно несколько мужчин, по-видимому, стражников или солдат.

Когда мы только прибыли на Фанглит, я дал компьютеру задание установить для планеты координатную сетку. Таким образом мы могли вернуться в любое место, зная его координаты. Я поместил в память компьютера координаты места "нахождение мамы".

– Можешь уловить что-нибудь отсюда?
– спросила Денин у Баббы.
– Что она делает, о чем думает?

– Не особенно отчетливо, но с ней все в порядке, - ответил он. Слишком много мозгов там внизу, и она не думает ко мне.

– А папу можешь найти отсюда?
– спросил я.
– Или нам нужно вернуться к второму катеру и начать поиск оттуда?

– Сюда, - указал он носом.

Мы пролетели около двадцати пяти миль, опять с небольшими поправками курса. Нам на это потребовалось около пяти минут, и я опять записал координаты, разглядывая место сверху. Очень похоже на то место, где находится мама, только больше, и поля вокруг обширней. Женщин здесь вообще нет, только мужчины, тоже в длиннополых одеяниях. Их очень много в полях, они работают мотыгами или вырывают сорняки.

Как и с мамой, Бабба не смог выделить мысли и образы папы их общей массы.

– Может, он среди тех, кто работает на полях?
– спросила Денин у Баббы.
– Приземлимся рядом и заберем его.

– Нет. Он внутри, - сказал Бабба.
– И я думаю, нехорошо, если нас увидят. Не нужно опускаться, чтобы люди увидели.

– Почему?

– Не знаю. Просто чувствую.

– Ну, по крайней мере мы знаем, где они, - сказал я.
– Может, им нужно здесь быть. Может, они там делают что-нибудь необходимое.

Но, говоря это, я себе сам не верил.

Разговаривая, я настраивал увеличение и смотрел в разные места. Здания расположены на невысоком холме, к воротам ведет грязная дорога. Примерно в миле отсюда по ней шла группа пешеходов. Почти все они были в оборванной, грязной одежде..

И тут из ближайшего леса выехало несколько человек. Они были так же оборваны, как и пешеходы, но вооружены, некоторые мечами, а другие луками. Я почувствовал, что происходит нечто необычное, и мы все трое стали смотреть. Люди с мечами спрыгнули со своих животных и начали бить и грабить пешеходов. Одна из жертв крепко цеплялась за небольшой мешок, не выпуская его, и прежде сем мы успели сообразить, что происходит, один из грабителей ударил этого человека коротким мечом. По-видимому, это привело в возбуждение остальных грабителей, потому что в течение нескольких секунд остальные пешеходы были порублены мечами или прострелены стрелами.

Когда грабители все отобрали, включая рваные плащи своих жертв, они снова сели верхом и уехали. Жертвы, которые еще могли ходить, побрели к воротам.

Мы трое посмотрели друг на друга.

– Прекрасное место, - сказал я.

Денин кивнула.

– Что же нам делать?

Я подумал секунду.

–

Летим обратно. Нужно закрыть второй катер. Не хочется, чтобы кто-нибудь из этих бандитов завладел бластером.

Денин выглядела задумчивой, когда мы полетели назад. Через несколько минут она сказала:

– Не верю, чтобы папа и мама могли по своей воле оставить катер с открытой дверью. Может, там был кто-то, когда они садились, и их заманили в засаду.

– Не похоже, чтобы катер ограбили, - ответил я.
– Никакого беспорядка или других следов.
– Теперь мы были непосредственно над катером и смотрели на него.
– И место это очень удаленное. Вряд ли кто-нибудь здесь просто прогуливается.

– Верно, - согласилась она.
– И, наверно, если бы грабители, как те, которых мы видели, увидели бы садящийся катер, они бежали бы до сих пор без остановки.

Я опустился на луг, представляя себе, как банда грабителей бежит в панике вниз по склону, наталкиваясь на деревья и спотыкаясь на булыжниках.

– Как ты думаешь, у папы и мамы есть ключевые карточки?
– спросил я.
– Будет ужасно, если они вернутся и не смогут войти.

Вместо ответа она сказала:

– На этот раз пойду я.

– Почему?

– Моя очередь, - просто ответила она.

Я пожал плечами. Трудно возразить, если нет основательной причины. Поэтому на этот раз я остался ждать с ружьем-бластером, а Денин пошла к катеру со станнером в руке. Я видел, как она вошла внутрь. Через четыре-пять минут она вышла и прижала карточку к плите, закрыв вход. Потом стояла так с минуту спиной к нам. Похоже, она что-то пишет на двери. Потом подошла к носу катера и наклонилась. И вернулась к нам.

– Что все это значит?
– спросил я.

Она улыбнулась и показала ручку.

– Катер закрыт. Карточка лежала на мамином туалетном столике. Я вынесла ее и написала на двери, где отыскать: прямо под приемником голограмм на носу катера. Никто на этой планете не сможет прочесть.

– Если агенты Федерации найдут катер, они прочтут, - сказал я.

– Нет, и они не смогут. Я подумала об этом.
– Она по-прежнему улыбалась.
– Помнишь зимний день, когда нельзя было из-за бури и снега выйти? Ты тогда разработал специальный алфавит для Баббы. Я его записала на языке Баббы.

– А папа и мама смогут прочесть?

– Конечно. Они поймут. Ты показал нам алфавит и объяснил, и мы поиграли им. Я его хорошо помню. Папа, похоже, ничего вообще не забывает. А мама однажды мне на нем написала записку. Так что они прочтут.

Улыбка ее исчезла, но глаза оставались мягкими.

– Ты действительно голова, братец мой. Я и не подумала бы разработать алфавит для Баббы.

– Кстати, нужно вот о чем позаботиться, - сказал я. Пора менять тему. Я чувствую себя ужасно, когда меня начинают хвалить.
– Нужно уметь задавать вопросы жителям этой планеты. Значит, нужно изучить их язык.

Я поднялся на восемь миль и пролетел примерно двенадцать миль на запад, над холмами до долины, в которой живут люди.

– Проверь, есть ли в компьютере лингвистическая программа. А я пока посмотрю на местность и подумаю.

Я настроил увеличение так, что люди на земле напоминали крупных насекомых, и время от времени еще увеличивал, чтобы рассмотреть подробности. Довольно долго лесов было больше, чем полей. Среди лесов и полей извивалась главная дорога, на востоке она уходила в горы. Тут и там от нее отходили меньшие дороги, обычно они вели к большим укрепленным домам. Один из домов был даже каменный, как замки на Грунии. Рядом с каждым таким домом маленькая деревушка из двух-трех десятков домов, в основном жалких хижин и сараев, и лоскутное одеяло полей, которые, очевидно, обрабатывались людьми, жившими в этих деревушках.