Фамильяр мага
Шрифт:
— Среди её вещей не обнаружено ни одного защитного амулета, на теле ни одной руны, — капитан говорил, внимательно осматривая девушку, но все же обращался он именно к лекарю. — И никакой защиты. Как думаете, такое состояние энергетического поля, как это, возможно из-за применения скрытого заклинания?
Лекарь внимательно посмотрел на стоящего перед ним мужчину. С ответом он не торопился. Магические способности особого элитного отряда патрулирования мёртвых зон хоть никому не были известны, но боялись их все и никто не думал ослушаться. Заметив молчание лекаря, капитан внимательно на него посмотрел. Судя по серому свечению глаз, этот маг уже давно считывает его на предмет правды и утаивания
— Где вы её обнаружили, капитан? И кто она? Вы привели её больницу, но не указали ни её имени, ни её род. И её нахождение здесь попросили держать в тайне. Так кто она?
Капитан задумался, но спустя пару минут заговорил.
— Она обнаружена патрульной службой на выходе из Леса душ.
— Лес душ? Это же невозможно?
— Да, невозможно, тем не менее это так.
Теперь уже лекарь по-другому посмотрел на спящую девушку.
— Вот что я вам скажу. Мы изучили свечение её ауры. Последние применённые заклинания не могли причинить такого вреда. Конечно, краткое оглушение и потеря зрения вполне имеет место быть. Эти физические повреждения в скором времени исчезнут, только их и помнили. Не относитесь к себе слишком строго, капитан, здесь нет вашей вины. Но кое-что вызывает более серьёзные опасения.
— И что же?
— При детальном осмотре мы обнаружили, что её аура местами словно обуглена, имеются чёрные рубцы. Помимо пробоин, мы обнаружили присоединённые к ней энергетические шнуры, заметьте, даже не нити. Отсечь или отследить их невозможно. На шнурах стоят печати. Разгадать ритуал, которым их нанесли, я не могу. Даже закрывающее заклинание скрыто не понятным мне способом. А значит, что я не могу определить, для кого она стала подпиткой.
— Простыми словами, мы имеем дело с кражей жизненной энергии? Но ведь такая кража — обычное дело. Это просто воровство. Как правило, берут не много, да и следы такой кражи легко заметны, ведьмы их чувствуют. А здесь что? И кем сделаны такие привязки: магами этого мира или другого?
— Этого я вам не могу сказать. Но тот, кто вам нужен, как питался её жизненной энергией, так и питается. Хотя сейчас уже прекратил, ведь наша лечебница её надёжно спрятала.
— Разве описываемое вами вообще возможно?
— В этом мире? Вам ли не знать, что возможно, а что — нет. Тот, кто это делает, питался ею около пятнадцати лет. И возможно, не пройди она через границу тонкого мира — умерла бы. Причины искать вам. И вот, что ещё, капитан. На ауре стоит несколько печатей. Одну из них я смог прочитать. И это привязка фамильяра мага. Две другие — нет.
— Печать добровольная? Привязка фамильяра не сработает против воли. Да и живой человек, с полноценной душой не может быть фамильяром.
— Я не знаю, что вам на это ответить. Возможно, она сама прольёт свет на происходящее. Видимо, маг настолько напитался жизненной силой девушки, что стал с ней одним целым на ментальном плане. Разделить их уже невозможно, но и подчинить её он не успел. Её биополе не содержит части посторонней силы, а значит, полностью фамильяром она не стала. Мне сложно судить, я никогда не видел такого ритуала. Из общих начал могу только сказать, что фамильяром она может стать, если даст добровольное согласие на служение — тогда ритуал завершиться, если нет — как развернётся эта магия, мне неизвестно.
— Лекарь Тиар, она ЖИВОЙ, ПОЛНОЦЕННЫЙ человек! В фамильяры идут духи с неполной душой. Как возможно то, что вы сейчас говорите?
— Я не знаю. Но ясно только то, что кто-то решил сделать её своим рабом. И делал это на протяжении пятнадцати лет, это точно. Это все, что я могу сказать.
Капитан
глубоко вздохнул. На его лице залегла морщина от раздумий.Спустя несколько минут лекарь ушёл, оставив капитана рядом с девушкой. Мужчина стоял, погруженный в свои мысли. Его взгляд то осматривал девушку, то переходил на окно и зависал, глядя куда-то в даль: "Кто же она? И что с ней теперь делать? Необходимо дождаться, когда она придёт в себя. Возможно часть вопросов отпадут и мы поймём, с чем имеем дело. Хорошо, если это простая студентка, заигравшаяся в эзотерику. Но если она ни при чём, тогда это большая проблема. Необходимо доложить вышестоящему о случившемся и обо всем, что стало мне известно".
Пробуждение давалось тяжело. В ушах звенело, голова раскалывалась от монотонных импульсов боли. Болевые волны отражались оранжевыми вспышками перед глазами, вызывая чувство тошноты.
— Вы меня слышите? — голос в голове звучал словно шёпот сквозь шипение лампового телевизора, — прислушайтесь ко мне! Просыпайтесь... просыпайтесь... Попробуйте открыть глаза.
Яркость солнечного света, проникая сквозь малейшую щёлочку открытых век, вызывала боль, и заставляла опять зажмуриться. Все расплывалось. Даже представить было больно, что нужно открыть глаза. С первой попытки ничего не получилось. Но голос в голове настойчиво повторял одно и тоже.
— Вот так.... медленно, не торопитесь. Если вы меня слышите, просто кивните.
Кивнуть без вспышки боли — та ещё задача. Но, как ни странно, болевые ощущения постепенно проходили, а слёзная пелена перед глазами пропадала.
— Вы меня слышите? — вопрос был задан мужчиной, одетым в белое, наверное, халат. На вид лет двадцати пяти, русый, худощавый. За его спиной стояли ещё двое в чёрных накидках.
— Слышу, — только и могла прошептать девушка.
— Мы меня понимаете?
— Да, понимаю.
— Как вас зовут? Вы были найдены у края леса.
— Я... Вероника Громова, студентка Колледжа искусств, — медленно начала говорить девушка.
— Как вы здесь оказались?
— Я отдыхала с друзьями в палаточном лагере возле Озёрного водохранилища. Вечером немного посидели у костра, а потом я отошла и заблудилась. Очнулась в лесу. Долго бродила по нему, но в итоге вышла... только не поняла, с какой стороны. А после, попала в какое-то игровое сражение и не помню, что в итоге произошло. Меня чем-то ударило?
— Какой сейчас год? И какая страна?
— Да такая же, как и ваша. А по году — в этом году выборы в палату представителей, — ответила девушка. "Какие странные вопросы. Может хотят проверить, не лишилась ли я памяти?".
— Вы сказали, что заблудились. Вы были одна?
— Да, одна. Поздно было, все ушли спать, а я немного задержалась. Вдруг не понятно как, но начался туман. Очень плотный. Я такого тумана никогда не видела, и я не смогла выйти к палатке. Наверное потеряла ориентир, заблудилась. А потом проснулась в лесу. Где я сейчас?
Тот, что в белом халате, водил руками вокруг головы, отчего становилось легче. Какое-то прохладное прикосновение, но действовало лучше любой таблетки. Буквально несколько минут и зрение вернулось полностью. Приступы боли больше не ощущались.
Девушка осмотрелась. Только сейчас заметила, что палата была не такой, как возможно увидеть в любой среднестатистической больнице. Во-первых, это была скорее одноместная комната. Во вторых, обстановка: трёхметровый потолок (ну допустим, это сталинка или период застройки каких-нибудь тридцатых годов, может раньше), деревянные балки, окна в пол, напольный канделябр со свечами, деревянная кровать с высоким изголовьем, льняное постельное белье, деревянный пол, и, поразительно, в стенах совсем нет розеток.