Это были мы
Шрифт:
Но почему они не работали? Неужели он за ним не следил?!
— Вот мы и встретились, мой мальчик, — голос донесся из другого угла, но через какие-то мгновения Фенрис все же разглядел там мужчину.
Одетый в костюм с иголочки, застегнутый до последней пуговицы, с острой клиновидной бородкой, аккуратно уложенный, волосок к волоску.
Фенрис молча вошел в комнату. Дверь закрылась за ним почти бесшумно.
— Прежде чем мы вернемся к тому, с чего начали, дорогой, — он заговорил уверенно, почти
— О чем ты, черт возьми, говоришь… — сквозь зубы процедил Фенрис.
Он опустил руки по швам, стараясь не нарушать хрупкий баланс из самообладания и какой-то странной подсознательной тревоги, незаметно перерастающей в страх.
Что-то было не так…
— Я мнил себя своего рода ученым, — начал Данариус. — А предметом моего изучения стал ты.
Он сделал несколько шагов вперед, свет, падающий сквозь прикрытые жалюзи упал на его лицо.
— Я исследователь, Фенрис. Эксперт. Но, неважно, кто я такой. Важно лишь, чтобы ты подумал хорошенько.
Он поставил чашку на стол.
— Вспомни свою жизнь. Уроки закончились. Время делать домашнее задание. — Данариус упер руки в стол и склонился над лежавшей там книгой. — Как газель, вырвавшаяся из рук охотника. Как птица, выпутавшаяся из силков птицелова. Освободи себя сам, — он поднял голову и посмотрел на Фенриса.
В комнате было так тихо, что он слышал, как перемещается секундная стрелка часов. В соседнем зале потрескивал огонь в растопленном камине. В доме больше не осталось людей кроме них.
— О чем ты говоришь?!
— Не злись, — мужчина оторвался от созерцания книги. — Ты что-нибудь слышал о постгипнотическом внушении?
Фенрис не мог понять, в чем дело. Его тело молило о том, чтобы закончить то, зачем он пришел одним молниеносным рывком. Но разум держал на месте, заставляя слушать каждое слово этого человека.
Неужели он все еще поддавался влиянию?
— Во время гипноза тебе что-то внушают. Информация остается в подсознании и выходит после того, как человек просыпается.
— Ты пытался загипнотизировать меня, чтобы я убил Мариан? — Фенрис почувствовал, что слова дались с невероятным трудом.
— Ты так и не понял? — Данариус печально усмехнулся. — А я надеялся, что ты сможешь разорвать этот порочный круг. Ведь Хоук вошла в него подобно грому и молнии посреди ясного неба. Эти эмоции, драма чувств, разыгравшаяся между мужчиной и женщиной…
Мужчина обошел стол и направился к экранам мониторов. Каждый автоматически включался вслед за другим, и Фенрис непроизвольно следил за появляющимися видео. С каждой секундой он понимал, что его затылок сдавливает тупая, зудящая боль.
— Сколько раз ты возвращался, мой мальчик? Вспомни, — Данариус щелкнул пальцем.
Тут же заработали мониторы в следующем ряду.
— Если не можешь ты, помогу я.
Фенрис
почувствовал, что его глаза стали горячими. Он видел самого себя на каждом из видео.— Ты был единственным, кто пытался жить иначе, чем остальные подопытные, — Данариус смотрел на изображения, мелькающие на втором ряду мониторов. — Поначалу, я не хотел давать тебе шансов, но… заметив твое рвение… Я позволил этому случиться. Первый раз ты вернулся ко мне после убийств врачей, которые собирались передать сведения о нашей организации властям. Я и подумать не мог, что убрать их окажется так просто именно с твоей помощью.
Крики людей, молящих отпустить, звон разбитых стекол, визг шин по асфальту. У автомобиля не было ни малейшего шанса…
— Но, к моему великому удивлению, ты снова предпринял попытки к побегу. Твоя память работала нестабильно, но, в отличие от остальных подопытных, твой мозг оставался цел. Я отпустил тебя снова.
Ребенок смотрел на него, держа во рту палец. Капли крови стекали по руке прямо на белый ковер. В углу корчилась женщина. Она пыталась подползти к малышу, придерживая рукой живот. Внутренности волочились за ней, словно нитки.
Заработал третий ряд мониторов. Фотографии были знакомы, Фенрис различил улицы Нью-Йорка, среди них были знакомые ему магазины и кафе.
— Знаешь, третий раз я даже засомневался в правильности своего решения, — Данариус направил пульт на один из мониторов и нажал кнопку. На экране замерла фотография Мариан. — Она появилась неожиданно и довольно сильно спутала карты. Удивительно, как у тебя хватило сил сопротивляться гипнозу, которому я подверг тебя в последний раз.
— Я тебе не принадлежу… — Фенрис сглотнул застрявший в горле ком.
— Вот как? — Данариус наклонил голову вбок, заинтересованно его разглядывая. — Но почему же ты вернулся, мальчик?
— Чтобы покончить с этим.
— Ты действовал как герой, даже разворошил одну из моих клиник недалеко от Портленда. Эти… убытки незначительны, но неприятны.
— Довольно, Данариус.
— Хочешь убить меня? — он усмехнулся. — А ты готов жить с тем, что натворил? Память больше не сотрут, милый, а с годами ты начнешь вспоминать всё больше. Крики тех, кому ты оборвал жизнь станут твоим персональным кошмаром.
Фенрис не мог двинуться с места. Если этот человек говорил правду… На его руках слишком много смертей. От них нельзя отмыться. Никак не очиститься… Препарат больше не поможет забыть.
— Это уничтожит тебя даже если меня не станет. К тому же… на этот раз у нас даже выпала возможность познакомить тебя с Вараньей. Я удивлен, что ты вспомнил её. — Данариус улыбнулся прикрыв глаза. — Хорошая девочка. Она позвонила мне пару часов назад. Сообщила, что умирает.
Он тихонько рассмеялся.
— Как странно слышать её ласковый голос спустя столько лет… Она сказала, что прощает меня.
Фенрис с трудом оторвал голову от мониторов и уставился на паркет. Глаза горели огнем.
— Варанья очередное звено в цепи событий, — подвел итог мужчина.
— Ты настолько уверен в том, что я не смогу причинить тебе вреда?
— Конечно, — Данариус открыл глаза, и их взгляды встретились. — Последний гипноз, который действовал до сих пор, не позволял тебе убить меня. Неужели, не помнишь? У тебя уже был шанс.