Эскорт
Шрифт:
— Жаль, очень жаль, — произнес Герман Георгиевич и пошел в офис: сегодня его жена Зинаида Николаевна выбирала ему нового секретаря…
— Так вы верите в любовь с первого взгляда? — переспросила Наташа, вспомнив этот эпизод.
— Верю, — кивнул лейтенант.
— И я, — вздохнула Наташа. — Ведь я полюбила Германа с первого взгляда. В тот день я поняла, чего хочу. В приемной девушки, пришедшие на собеседование, сплетничали, обсуждали его жену. И я подумала, что Герман Георгиевич этого не заслуживает. Я захотела быть рядом с ним. В тот день никого не выбрали, Вику тоже. Мы пришли домой, и я предложила поменяться паспортами. Знала, что на следующий день девушки тоже поедут в офис Германа Георгиевича на собеседование. Вика спросила: «Ты уверена в своем выборе?» Я чувствовала, что понравилась Герману. Это она заговорила о его деньгах. Если, мол, выгорит, мы будем богаты. И мы с Викой очень аккуратно переклеили фотографии. В паспортах
— А дальше?
— Дальше мне повезло. Влюбленным Бог помогает. Заколола волосы шпильками, надела строгое платье. Германа я в тот день не видела. Беседовала с его женой, очень волновалась. И почему‑то она выбрала именно меня. Если бы не получилось, мы с Викой вернули бы все назад. Но меня взяли. Как он обрадовался, вы бы видели! Это было наше счастье!
— Почему же вы ему правду не сказали?
— Первое время нельзя было. Герман боялся своей жены. Это просто мегера! Она за каждым шагом его следила. И за мной тоже. И потом, Герману за сорок. А мне девятнадцать. Большая разница в возрасте. Мне хотелось быть к нему ближе. Хотя бы на семь лет. Я так старалась быть взрослой!
Девушка глубоко вздохнула и продолжила свой рассказ:
— А на следующий день после того, как я прошла собеседование, Вику, то есть теперь меня, снова вызвали в агентство. Я очень обрадовалась. Все время боялась, что Вика передумает и заберет у меня паспорт. И потащила ее на собеседование. Она не хотела, честное слово! Но потом мы решили, что две зарплаты лучше, чем одна. А там оказалось не собеседование, вы же знаете. И неожиданно они выбрали именно Вику. Бывает же! — Наталья Белова завистливо вздохнула. Потом спохватилась: — Мы хотели поменяться биографиями всего на месяц. Потом продлили договор на два. Но тут Вика выиграла региональный конкурс красоты. А мои отношения с Германом еще не сложились. — Теперь Наташа говорила по‑взрослому. Не было больше наивной девочки. Опытная женщина рассказывала, как заставила своего избранника развестись со стервой женой: — Это Вика научила меня, как втереться в доверие к Зинаиде. Вика давала информацию, рассказывала о своем ребенке. О девочке. Ее зовут Снежаной. О муже. А я рассказывала ей о себе. Мы и письма вместе писали. Я писала своей маме о том, что победила в конкурсе красоты, а Вика мужу и родителям — что устроилась на работу секретарем и зарабатывает большие деньги. Я посылала маме деньги, которые давал Герман, а где брала деньги Вика, не знаю. Но последнее время ее семья благодарила за переводы, судя по всему, очень большие… В общем, чтобы не запутаться, мы вместе читали письма из дома и вместе писали ответы. Вика своей маме — обо мне, а я своей — о Вике. Мне казалось, что все это ненадолго. Но история затягивалась. Вика очень изменилась в последнее время. Я никогда не думала, что подруга может быть такой… Знаете, Вика, словно с цепи сорвалась. Раньше мне было легко с ней. И вдруг она сделалась нервной и раздражительной. Все время говорила, что прекрасно понимает свою предшественницу, которая стала принимать наркотики. — Надо, мол, прибрать свиту к рукам. В этом единственное спасение. Говорила о десятипроцентных откатах. Заставляют делиться, а ведь это она мучается! Они же только денежки гребут. Я пыталась вставить слово, но она могла говорить только о себе, своей победе в конкурсе и о той выгоде, что с нее получит. Хотела отделаться от Раскатовой, уехать за границу, а там податься в модели, если будут выгодные предложения. Обмануть всех. И Вика была категорически против того, чтобы я все рассказала Герману. Я настаивала, потому что уже устала врать. В конце концов Герман развёлся с женой. Дальше избегать брака с ним было уже смешно. Он не понимал, в чем дело. Грозился поехать к моему мужу и потребовать развода. Я плакала, просила Вику о встрече. Наконец она сказала, что все расскажет Герману сама. И мы поехали на дачу. А дальше вы знаете.
— Дальше как раз и начинается самое интересное, — сказал Сергей Павлович. — Подробно расскажите про поездку. Кто решил съехать с дороги к пруду? Вы? Герман Георгиевич? Нэтти?
— Нэтти? Какое имя противное! — фыркнула Наташа. — Почему все звали Вику именно так? Фу!.. Ей стало плохо в машине. Вика с трудом переносила некоторые виды транспорта. В автобусах часто жаловалась на тошноту и головную боль. Сначала у нас что‑то случилось с машиной. Ерунда какая‑то, но Герман боится автомобилей. И никому, кроме личного шофера, машину не доверяет. Я его понимаю. «Пассат» новый, безумно дорогой. Вот он и позвонил. Мы с час стояли на шоссе, потому что отъехали от Москвы уже километров на тридцать. Потом приехал шофер, устранил мгновенно пустяковую неисправность. Мы сели, поехали дальше, и тут Вике стало плохо. Ну, совсем плохо. Укачало. Я сидела впереди и слышала, как Вика тихонечко
стонет. Обернулась — а она зеленая вся. «Меня, — говорит, — сейчас вырвет. Дайте водички попить». Попила, а ей не лучше. Потом она заметила вдалеке пруд, зрение у нее было отличное, и говорит: «Давайте съедем к воде. Мне умыться надо». Конечно, Герман ей не отказал. Съехали мы к пруду, вышли из машины. Как вспомню… Ужасно! — Наташа всхлипнула. — Сначала Вика бродила по берегу и все время оглядывалась. Словно искала кого‑то. Потом неожиданно отозвала Германа в сторону. О чем они шептались, не знаю. Но Герман тоже нервничал. И эти неожиданные объятия… Не понимаю.— Какие отношения были у Вики с вашим женихом? — неожиданно вмешался в разговор лейтенант Попугайчик.
— Ты, Сережа, не спеши, — одернул его майор. Но Наташа уже насторожилась.
— Отношения? О чем это вы? Вика и Герман?! Да он терпеть ее не мог! Слышите?
— Он ведь не слишком удивился тому, что Вику убили?
Наташа в который раз вспомнила, как Герман нагнулся над телом подруги, тронул ее руку, чтобы убедиться: мертва.
— Он сказал, что нам надо уехать. Пока все не утрясется.
— А давно вы их познакомили? Викторию и Германа?
— Да вы что?! Вы думаете, что это он?! Да он же рядом стоял! Он не мог стрелять! Вы что?!
Наташа вдруг вспомнила, как Вика упала в траву после выстрела, и заплакала навзрыд. Наталья Белова была девушкой доброй. Она знала, что про покойных нельзя говорить плохо, нельзя не верить жениху, когда он говорит, что поехал по делам, нельзя брать конфеты у чужих людей, ездить одной на такси, тем более ночью, нельзя знакомиться на улице с посторонними мужчинами… Из этих «нельзя» и состояла ее простенькая жизнь. А теперь еще из любви к генеральному директору Герману Галицкому. Один раз совершила плохой поступок — и тут же настигла расплата! Нельзя было меняться с Викой паспортами. Но тогда не было бы и Германа.
— Герман все время был со мной, — повторила Наташа, пытаясь успокоиться.
— Это мы и без вас знаем. Но кто же тогда стрелял? Вы когда запланировали эту поездку на дачу? — строго спросил Сергей Павлович.
— Накануне. Договорились, что перед тем как заехать, я Вике обязательно позвоню.
— Позвонили? Ах да.
Сергей Павлович вспомнил про то, что рассказала Евгения Львовна Раскатова. Все совпадало, картина ясна. Кроме одного: ждал ли убийца на месте или ехал следом? Но ведь к пруду они съехали случайно! Вот в чем загвоздка!
— Скажите, Наташа, а за вами никто не следил? Чужую машину вы не видели?
— Машину? — удивилась она. — Не заметила. «Раскатову она тоже не заметила, — подумал Волнистый. — А Евгения Львовна за ними ехала. Убийца тоже мог ехать. И остаться незамеченным».
— Что ж, Наталья, — все так же строго сказал майор, — учитывая ваше чистосердечное раскаяние и помощь следствию… В общем, сидите пока дома под подпиской о невыезде и разберитесь наконец со своим женихом. Кстати, где он сейчас?
— На работе.
— Мы бы хотели поговорить с Германом Георгиевичем.
— А вы ему скажете? Ну, о том, что я не Вика?
— А сами не хотите сказать? — Яне… не знаю…
— Давайте адрес фирмы. И паспорт ваш давайте. Тьфу ты! Виктории Власовой.
Наташа достала из сумочки паспорт, придвинула к себе лист бумаги и по‑детски старательно начала писать, где находится офис Германа Георгиевича Галицкого. Майор Волнистый раскрыл паспорт. Фотография Натальи Беловой. Но все данные — той девушки, которая называла себя Нэтти. Год рождения, месяц, число, место рождения. Выдан там‑то. Прописана там‑то. Адрес есть. Штамп о регистрации брака. Такого‑то года, месяца и числа в таком‑то ЗАГСе. Семь лет назад. Сколько же ей было? Девятнадцать? Муж. Власов Феликс Николаевич. Ребенок. Власова Сне‑жана Феликсовна. Какие, однако, непровинциальные имена!
— Скажите, Наташа, а вы когда‑нибудь видели вашего мужа? То есть Виктории?
— Феликса? — мгновенно отреагировала Наталья. Потом спросила: — А знаете, что я думаю?
— Что? — Волнистый невольно улыбнулся. Какой ребенок!
— Это Феликс ее убил. И Герман здесь ни при чем. Ему просто не нравилась Вика.
— Просто так не нравиться нельзя. А где вы видели этого Феликса?
— Он объявился недавно. И все время таскался за Викой. По‑моему, он хотел, чтобы Вика вернулась домой.
— А как он нашел свою жену?
— Не знаю. — Наташа озадачилась. — Я подумала, что это Вика ему написала.
— А вы указывали обратный адрес на конвертах?
— Нет. То есть мне письма приходили на адрес Викиной хозяйки. Раскатовой, кажется. Евгении Львовны. Это же были ее письма, Наташи… Я совсем запуталась… А Вике письма приходили до востребования. Потом мы менялись. А Феликс объявился неожиданно. Однажды мы встретились с Викой, и она сказала, что у нас обеих проблемы. Приехал муж. Мой. То есть ее, конечно. Ох, как это все сложно! Потом они пришли вместе. Вика нас познакомила.