Чтение онлайн

— Ствол убери, на моей территории никто не смеет доставать его. — зло чеканит Алекс, слюни от злости разлетаются в сторону. Вижу как мужчина, с которым разговаривал Алекс брезгливо морщит нос. Его глаза опасно сужаются, пальцы сжимает в кулаки, он медленно подходит к Алексу, как хищник, опасный.

— Мне абсолютно похер на чьей я территории. Ручейки свои отцепи от нее, — переводит взгляд на меня, мои испуганные глаза и прерывистое дыхание не остаются не замеченными. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне. Даже если это проститутка на одну ночь.

Меня задевают его

слова. Почему? Ведь он мне никто. Ну пусть себе думает что хочет.

Только я ведь не шлюха.

Алекс отступает. Зло швыряет меня в сторону мужчины и выпрямляется, поправляя лацканы пиджака. Еле стою на ногах, чудом удерживаю равновесие.

— Мы разберемся позже, — обещает мне, но смотрит на человека, который вступился за меня. Пусть не из жалости, а из-за желания взять свое, за что он заплатил. Но все же. — А вам советую не задерживаться здесь.

Мужчина, что спас меня злобно ухмыляется. Алекс уходит. Дрозда отпускают, и он тут же направляется за хозяином.

Я обхватываю плечи руками, трясусь от страха, смотрю на мужчину.

— Иди за мной. — направляется в сторону лестницы, не задерживая на мне взгляд.

Я иду. Не знаю что будет дальше, но почему-то ему хочется доверять.

Мы поднимаемся на третий этаж. Он идет спереди, я стараюсь не отставать, за мной идут его люди. Они выглядят устрашающе, все в черном. Но их главный выглядит более внушительно. От него веет не только опасностью, но и магнетизмом, уверенностью, властью… Его уверенная походка, широкие плечи и спина, мускулистое тело, накаченные бедра и ноги приковывают взгляд.

Он открывает дверь самой дальней комнаты и заходит внутрь. Я немного мнусь, думаю стоит ли мне туда заходить. Охрана стоит позади меня, команды «фас» не было. Может меня не станут держать. Но он ведь искал меня, я так понимаю.

— Долго ты там мяться будешь? — мои размышления прерывают басистый голос мужчины.

Вздрагиваю от неожиданности. Делаю неспешные шаги, захожу в комнату. Огромная комната, очень стильно обставлена. Взгляд бросается на огромную двуспальную кровать с высоким изголовьем. Глаза расширяются.

«А ты что думала, Лиана? Что он тут с тобой нянчиться будет?»

Мужчина стоит у мини бара, наливает в стакан виски и делает небольшой глоток, отходя к панорамному окну с черными шторами.

На улице уже темно, в окно заглядывает свет уличного фонаря.

— Как зовут? — его холодный, шершавый голос мне нравится. Эта мысль мелькнула у меня в голове. Гоню их из головы, они ни к чему, с чего бы им вообще взяться.

— Лиана, — мой же голос похож на испуганный писк лани.

— Лиана… — задумавшись, произносит мое имя. Словно пробует его на вкус. Мне нравится как звучит мое имя из его уст. — это сценарий был какой-то?

— Что? Где? — похожа сейчас на глупую девчонку, глядя на мое удивленное выражения лица.

— На аукционе, в комнате охраны… все это. — поворачивается ко мне лицом, впивается в меня проницательными глазами. — я про твои слезы. Так было задумано, чтобы поднять бабла?

Глава 18

Я даже онемела от его вопросов. Почему я попадаю в такие ситуации? Почему нельзя просто помочь отчаявшейся девушке? Как там говорят,

девушки-слабый пол? Именно так, как бы я раньше этого не отрицала, я слаба, особенно сейчас. Мне нужна помощь, чтобы выбраться отсюда.

— Что? Нет! — я как ужаленная, начинаю дергаться. — Все сложно, но я не играла. — со всей серьезностью заверяю мужчину. — Я вообще не должна здесь находиться, я не проститутка.

— Ну да, вы все так говорите. Кем ты там должна была стать? Архитектором? Может дизайнером? М? Но что-то пошло не так, теперь срочно нужны деньги… — говорит с полной уверенностью, будто уже все знает.

— Нет! — не контролирую тон, начинаю кричать. — Все не так. Помогите мне сбежать, пожалуйста! Вы меня больше не увидите! Мне больше некому помочь! — очень эмоционально и быстро выпаливаю, боюсь что перебьет и не станет слушать.

— Думаешь мне интересно? — его бровь взметнула вверх от удивления. — ты хорошо съиграла роль жертвы, девственницы. Можешь прекращать.

Я начинаю теряться, мои глаза бегают по его лицу. Я все еще надеюсь, что он мне может помочь?

— Вы мне помогли тогда… — он не дает мне договорить, поднимает руку вверх, останавливая мою речь.

— Ты не поняла, я заплатил за тебя не маленькие деньги, после ты куда-то убежала. Отработаешь деньги и иди куда захочешь. — опустошает стакан.

Мои плечи опускаются, разочарование в этом мире накатывает, накрывает усталость.

— Раздевайся и голая жди меня в постели. — резко бросает мне и выходит из комнаты.

Его голос и слова бьют набатом в моей голове.

Раздевайся и голая жди меня в постели.

Нет, этого больше не произойдет. Без моего желания и позволения ко мне больше никто не прикоснется. Даю себе слово.

На журнальном столе, возле дивана стоит большая ваза с фруктами. Я быстро принимаю решение и срываюсь с места, подхожу к ней. Содержимое вазы катится по столу, падает на пол, глухо ударяясь о него. Все происходит так быстро, что не успеваю опомниться, как я крепко сжимаю осколок вазы в ладони, с которой уже стекает кровь.

На шум в комнату врывается человек из его охраны. Осматривает валяющие я фрукты среди осколков. Затем смотрит на меня, на мою руку с осколком у горла.

— Господин Хейг, срочно. — нажимает на наушник он.

— Уходи. — кричу я сквозь слезы. Подношу осколок к шее, сильнее кожа продавливается под осколком.

— Не делайте резких движений, мисс. — выставляет руку вперед и качает головой.

На его странные обращения сначала к своему господину, потом ко мне я удивляюсь мысленно. У этих людей есть акцент, он не раздражает, даже приятный. Понятно, что они не из России.

— Я сказала уходи. — давлю осколком сильнее, выпуская тоненькую струйку крови.

В этот момент в комнату заходит его начальник, господин, как он выразился. Еще один вершитель судеб.

— Что здесь происходит? — смотрит на меня, как на умолишенную. Не верит в серьезность моих действий.

— Я ни за что не позволю больше ко мне так относиться! Ты не прикоснешься ко мне! — не узнаю свой голос в этом истерическом крике. Истерика и слезы ослепляют меня, притупляют ощущения. Все, кроме вдской боли.