Эридиана
Шрифт:
— Хорошо.
Барр выключил телевизор и вышел из кабинета.
В просторной, светлой комнате, куда провели инспектора коллеги из речной полиции, на белом пластике стола лежал невысокий, плотно сбитый парень. К запястью правой руки тонким ремешком был прикреплен небольшой пистолет. Сквозь изорванную рубашку виднелись окровавленные бинты, стягивающие грудь и левое плечо.
— Это было в кармане брюк,- полицейский протянул инспектору небольшой квадратик голубоватой бумаги с золотистым вензелем. Барр прочел:
«Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать».
Ровные
— Обойма пуста, ствол в нагаре, похоже, он отстреливался до последнего,- голос полицейского звучал ровно,- но мы ничего не трогали до вашего приезда.
— Я забираю его,- Барр тронул подбородок погибшего и невольно отшатнулся. На него смотрело знакомое лицо, одно из тех, что он только сейчас видел на экране своего телевизора, разве только чуть-чуть моложе.
— Что за чертовщина,- выругался инспектор,- еще один близнец? — увидя удивленные взгляды, он заставил себя замолчать и пошел к выходу.
Антон ехал вслед за спецмашиной с телом незнакомца, и в его мозгу постоянно звучали поэтические строки с голубого квадратика.
«Пастернак,- всплыло, наконец, имя поэта, написавшего их.- Русский, почему русский? Может быть, это как-то связано с происшедшим ограблением? Странный вензель. Две буквы «С» и «Г» оплетены змеей, которая, сбросив шкуру, превращается в нагую девушку. Что бы это значило? Хорошо, что хоть этот лоскут бумаги был в его кармане, все быстрее пойдет расследование».
Машины подошли к управлению. Барр посмотрел как выносили носилки и поднялся к себе.
— Юнна,- связался он с лабораторией,- я у себя и буду ждать результата вашего обследования тела, которое только что понесли к вам.
— Хорошо, Антон, я постараюсь выжать из него все возможное.
Через два часа в дверь тихо постучали.
— Да,- Барр выключил магнитофон, по которому раз за разом прокручивал ленту с утренним происшествием.
— Этому юноше,- Юнна уселась в кресло и закурила сигарету,-от силы шестнадцать лет. Очень развит физически. Я даже уверена, что это результат многолетних специальных тренировок. Суставы пальцев, скулы и нос сильно деформированы. Похоже, он часто дрался голыми кулаками. Дважды ранен. Один раз в левое плечо навылет, другой — в грудь. Стреляли часов двадцать назад из бельгийского автомата. Если хочешь, можешь полюбоваться на пулю, я извлекла ее из легкого. Перевязка сделана умело, но я думаю, что он сам себя перевязал. Юноша захлебнулся в реке. Прижизненных ударов, следов избиения нет, только порезы от сети, в которой он запутался уже мертвым. Я думаю, что он долго плыл, а утонул от того, что был ранен и ослаб. Произошло это часов десять-пятнадцать назад.
— Одежда?
— Обыкновенная, но сшитая в какой-то домашней мастерской: неровные швы и никаких фабричных меток. В карманах грязь с верховий реки. Я думаю, он где-то там прыгнул в воду.
Она потушила сигарету.
— Теперь квадрат бумаги. Это вензель знаменитого биолога и физиолога, профессора Саймура Грациани. Он двадцать лет назад погиб в авиационной катастрофе. Об этом много писали в газетах.
— Я помню, дальше.
— Стихи Бориса Пастернака в переводе Мурра. Печатал профессионал на машинке фирмы «Рейнметалл». Пистолет бельгийский, рукоять отполирована, боек тоже хорошо поработал. На обойме отпечатки пальцев погибшего. Заряжал ее он сам, видимо, и стрелял сам. Вот, собственно, все, что можно было узнать. Да, я сделала запрос по номеру оружия, в наших архивах пистолет не значится, так же как и этот
юноша. Тут тебе придется покопаться самому.— Спасибо, Юнна,- он провел ладонью по ее щеке. У самой двери она обернулась:
— Позвони вечером, если будет желание.
Барр улыбнулся и кивнул, а когда за экспертом закрылась дверь, он набрал номер телефона дежурного.
— Прошу вас, принесите мне самую подробную карту верховий реки.
Барр собрал листы с данными экспертизы, фотографии утонувшего и снимки нападения на банк и пошел к комиссару. Тот был профессионалом высокого класса и понял своего подчиненного с полуслова, потом достал из стола карту и подозвал инспектора поближе. Вдвоем они долго изучали ее.
— Не знаю,- поднял голову Юнг,- тут ничего кроме вилл и небольших поселков нет. Если бы где-то там была перестрелка, то мы бы узнали о ней первыми.
— И все-таки надо связаться с тамошней полицией.
— Хорошо.
Юнг набрал номер, переключил телефон на селектор. Когда на другом конце провода подняли трубку, он, не вдаваясь в подробности, спросил о перестрелке.
— Ничего подобного не было уже несколько лет,- ответил дежурный.
— Ну, а что-нибудь из ряда вон выходящее?
Трубку взял начальник полиции:
— Есть тут у нас странные сведения, которые недавно принесла одна старуха, которую считают немного тронутой. Она сказала соседям, что на вилле «Орлиное гнездо» поселились черти, которые разводят людей. Я только собрался с ней поговорить, как она сорвалась со скалы и разбилась.
— Сорвалась или подтолкнули?
— Следов насилия на теле не было, но кто его знает?
— Спасибо, у меня все.
Комиссар повернулся к Барру:
— Ну, ты удовлетворен?
— Знаешь, Юнг, я почему-то почувствовал опасность, может, заручиться поддержкой министра?
— Ты смеешься, а с чем я к нему пойду, с бредом покойной старушки или твоими предчувствиями?
— Ладно, в любом случае мы не должны пока раскрываться. Мне кажется, что след утопленника приведет нас к нападению на Европейский банк, но тогда эти решительные парни устроят нам фейерверк.
— Что ты предлагаешь?
— Съезжу-ка я туда под видом страхового агента, посмотрю, подышу воздухом этой виллы.
— Хорошо, встретимся в десять вечера в моем загородном доме,- комиссар перебросил инспектору плоский ключ.
Тот какое-то время смотрел на Юнга, потом опустил глаза и сказал:
— Знаешь, давай договоримся так: если до одиннадцати я не вернусь — делайте налет на виллу.
— Договорились,- Юнг протянул ему руку.
Барр поехал домой, переоделся, проверил содержимое карманов, положил в стол свой пистолет, взял удостоверение страхового агента, которым иногда пользовался. Уже сидя в машине, он вспомнил, что не сменил номера, хотел выйти, но включил двигатель и выехал на дорогу.
«У меня ничего нет, кроме странного предчувствия и того, что юноша, похожий на налетчиков, прыгнул в воду где-то в верховьях реки. Рассказ старухи любой здравомыслящий человек отнесет к бредовым видениям».- За окнами автомобиля появились невысокие холмы, поросшие редкими, худосочными деревцами. Несмотря на то, что было начало лета, большая часть листьев уже пожелтела и свернулась. Сизый, замешанный на выхлопных газах сотен машин воздух ближе к горам стал светлеть. Дорога, начавшая взбираться вверх, опустела. С десяток километров инспектор ехал в одиночестве. Наконец впереди показался небольшой поселок. Над одним из домов Барр с удовольствием увидел отличительные знаки полиции, но не остановился. Дорога вильнула несколько раз и уперлась в шлагбаум с предостерегавшей надписью: «Стой! Частное владение».