Эннера
Шрифт:
А потом появилась она и предложила Вечность и Невозможное. Роми знала, чего больше всего на свете не хватало Ллэру, и предложила это ему. В отличие от Алэя, он поверил сразу.
Как же они оказались похожи! Ллэра точно так же тянуло ко всему бумажному, написанному от руки. И плевать, что на один единственный манри-кристалл можно залить все, чем он забил полки от пола до потолка в нескольких комнатах, которые именует берлогой. Плевать, что его жилище походит на библиотеку и архив.
Сначала ей это нравилось, потом…
Нет. Не стоит. Сейчас- не самый лучший момент вспоминать, как оно все было. Потому что так недолго и размякнуть, расслабиться,
Роми пошевелилась, пытаясь принять вменяемую позу, но только ещё сильнее вывернула суставы, охнула. Открыла один глаз. Правый. Прямо перед носом, действительно, лежала толстая, старая книга. Даже не одна. А еще стопка помятых листков бумаги, исписанных мелким, аккуратным почерком, затертая от множества прикосновений папка с пожелтевшими газетными вырезками, огрызок карандаша, какой-то неизвестный хлам…
Все это и многое другое она успела рассмотреть вчера, пока проявляла несвойственные ей чудеса выдержки, дожидаясь, когда Ллэру надоест возиться с нахальной девчонкой.
Конечно, когда он решил выполнить просьбу «морской свинки» и «вернуть ее в клетку», Роми и не подумала оставить их в покое и свалить восвояси. Она могла бы отправиться на поиски Адана, попытаться понять, что именно он такое вспомнил, что так поспешно утащил ее с Бэара, а потом так же мгновенно исчез из Тмиора, едва задав несколько вопросов Мире.
Вместо этого Роми упрямо последовала за Ллэром, пусть это даже означало наблюдать за тем, как он любезничает с Мирой, организовывает ей полноценный ужин из трех блюд, укладывает спать. Та бурчала что-то благодарное, а Роми, некоторое время понаблюдав за всем, подумала, что не так уж та хочет, чтобы её оставили в покое и вернули к прошлой жизни. Разве будет в ней место настоящему чуду и исполнению любой прихоти?
Потом она не выдержала всего этого и ушла в другую комнату. Ждать.
Все ее поведение было такой несусветной глупостью, таким ребячеством, что Роми даже не стала искать вразумительное объяснение. В итоге просидела в эркере на диване, листая книги и перебирая записи. С Ллэром они не обменялись и десятью словами. Он больше не пытался её гнать, Роми не хотела начинать при лишних ушах. Раз за разом прокручивала в голове предстоящий разговор, продумывала вопросы, перебирала события дня, репетировала реплики, а потом- просто пыталась вспомнить, когда последний раз общалась с ним, даже находилась в одной комнате!
Разговор обещал быть долгим или кратким, но при любом раскладе тяжелым и рано или поздно скатился бы в припоминания ошибок и взаимные обвинения.
Вспоминать- лучший способ заснуть, особенно, когда организм отключается от непривычной усталости. Может быть, хорошо, что вырубилась в этом совершенно не приспособленном для сна месте. Переспав со своими вопросами и размышлениями, на свежую голову оглянувшись на все, что случилось вчера, Роми поняла- давить и требовать ответов уже не хочется. Хотелось, чтобы разговор, действительно, был разговором.
Чтобы Ллэр рассказал об Адане. О доа.
Это название одновременно ни о чём не говорило и заставляло внутренне вздрагивать. Но не только из-за того, чему она уже была свидетелем. Словно оживали в ней какие-то древние инстинкты, о которых не знала или забыла, как забыла тот день, когда появилась на свет, как не помнила, где… Будто просыпалась генетическая память и говорила- держись от доа подальше.
И в то же время толкала еще глубже в трясину происходящего. Что-то не давало остановиться, вычеркнуть из памяти- словно это тоже было частью какой-то давней программы, заложенной в ней.Не раз за вчерашний безумный день Роми ловила себя на ощущении, что окажись на ее месте любой другой, давно уже лишившийся любопытства, вечный атради, он не сможет остаться в стороне. Какая-то тайна, связанная с доа, не даст все просто забыть. И что Ллэр все это понимает, гонит ее и в то же время готов ответить, готов принять. Главное, подобрать верные слова- чего Роми уже много лет не удавалось.
Тайна. Страх. Опасения… Такие неожиданные эмоции и чувства, которые невозможно игнорировать. У нее не было объективных причин вмешиваться, но если бы судьбе было не угодно её участие, она бы не устроила все так, что завертелась карусель именно в её, Роми, дежурство.
Она снова закрыла глаза. Все-таки хотелось нырнуть обратно в сон. Ненадолго убежать от бешеного ритма поиска ответов, от которых Роми легко могла и одновременно была не в состоянии отказаться. В этот момент она самой себе напомнила вдруг Миру. Девчонка тоже кричала, что хочет, чтобы ничего этого с ней не происходило. Чтобы всё было, как раньше. И вряд ли хотела этого.
Миру хотелось размазать тонким слоем по стенке. С самого первого мгновения. Даже тогда, когда она полагала, что их знакомство продлится ровно столько, сколько необходимо, чтобы стереть память и отправить домой. Задолго до того, как на сцене появился Ллэр и дал ей более-менее очевидный повод злиться.
И чем дальше, тем сильнее Мира раздражала Роми. Последующей истерикой, претензиями, заискивающим тоном с Аданом. Тем, что Ллэр с ней нянчится, как с маленькой, беспомощной и беззащитной, коей она вовсе не является, опекает, уговаривает, успокаивает… Тем, что та даже не пытается начать соображать и стать полезной, упростить всем задачу по выяснению, какого чёрта происходит, и кому это она так мешала, что её пытались убить, не особо заботясь о возможных свидетелях. В общем- всем, и это было глупо, но справиться с собой Роми не могла, и вместо того, чтобы постараться найти подход, продолжала её провоцировать. А та в долгу не оставалась.
Ллэр эти выбрыки просто игнорировал, и на берегу моря, и позже, в комнате, чем только добавлял масла в огонь. В оба огня. В конце концов, она не выдержала, ушла от греха подальше, но не очень далеко.
Роми видела, что Ллэр далеко не все понимает, что у него действительно масса вопросов. Кто-то пытался, и довольно успешно, переиграть его. Перехитрить. Кто, зачем? Кому-то мешают его затеи? По-настоящему мешают? Значит, он затеял что-то грандиозное или натолкнулся на что-то стоящее. Она хотела быть частью этого.
Только теперь, утром, была готова признать, как нелогично, чтобы не сказать, по-идиотски, вела себя вчера. Вряд ли поможет, если сказать Мире «давай начнем все с начала- мы же не враги и завязли во всем этом теперь уже вместе». Точно не станет лучше, если она скажет, «смирись, я никуда не денусь». Но, по крайней мере, можно попытаться поговорить с Ллэром.
Надо все-таки просыпаться. Вернуться к себе, принять душ, одеться в конце концов… Уж если через пару часов все начнет повторяться, уж если вновь выжмут как губку, высосут всю энергию, потом попытаются утопить в ядовитом море, вытащат под незнакомое и в то же время почти родное солнце чужого мира, то пусть она при этом хоть выглядит вменяемо, а не как бездомная оборванка.