Еловые Боги
Шрифт:
– Поэтому я не говорить вам, где господина Лауфью искать, пока вы не сказать - вы не делать к нему зла!..
– Правильно будет не "к нему", а "ему", барышня. Нет, я не замышляю зла против... твоего господина Лауфьи, - я не единым словом не соврал, давая эту клятву, - но все равно на душе сделалось гадко. Я-то, может, и не умышляю, а вот Ллойд Фрэйзер и царственный гендиректор Шанкар - очень даже, а я их невольный пособник, - Я просто хочу отыскать... друга, - ну, хоть в этом не было сомнений. Даже после того, что видел я тогда в рубке шикары, даже после того, что узнал я от Фрэйзера, - Лаури Карьялайнен оставался моим другом... сейчас вот, например, мне очень хотелось б набить ему морду при встрече - по-дружески, - Клянусь!
Девушка задумчиво посмотрела на меня, склонив голову, и как будто бы что-то решая. Затем кивнула себе - и обернулась на юг:
–
"Не найдем, если он не захочет, вот как?.. Ну, Лаури-Лауфья, лучше бы тебе и вправду спрятаться подальше, за горами, камнями и реками - потому что когда я наконец-то разыщу тебя, то схвачу за ухо и буду трясти, пока не вытрясу пару-другую ответов!.."
– Спасибо, - это я сказал уже вслух, передавая девушки два увесистых мешочка, набитых монетами и, после некоторого колебания, добавляя к ним третий. Мне все равно ни к чему, а девчонке - сбежит там она в столицу свою или нет, - будет по местным меркам весьма неплохое приданое, - И мой тебе совет, повремени пока с побегом, хоть год, ну а лучше бы два. А там, глядишь, и вовсе сбегать перехочется, - подмигнув девушке, я пропустил ее вперед себя под скрывавшую вход в дом шкуру, и сам нырнул следом, - у-уф, пронесло, все еще вроде спят. Девица шмыгнула в свой угол, отгороженный занавесями, я же завалился на жесткий сундук и завернулся с головой в колючее одеяло, к чьему "аромату" за ночь успел притерпеться. Удивительно, но оставшийся до раннего деревенского подъема час я проспал сном младенца - глубоким и на диво безмятежным, какого уже долгие годы не знал. По пробуждении спросил у хозяев, где б умыться - как оказалось, немудрящие удобства размещались во дворе, под навесом, и являли собой рукомойник да корыто с ледяной водой, в котором предполагалось ополоснуться, раздевшись по пояс (от каковой привилегии мы с Отто, ежась на утреннем холоде, предпочли отказаться). Разделив с семьей Лейно завтрак, мы отблагодарили любезных хозяев за гостеприимство, и, получив напутствие не соваться южнее Медвежьего Горба, а также сверток с теплыми пирогами в дорогу, покинули приютивший нас кров. Я поделился с Отто полученными от хозяйской внучки сведениями, скромно умолчав, что, вообще-то, купил те - в сухом остатке, без еловых суеверий, оставалось следующее: Лаури здесь, и искать его надлежит как раз-таки южнее Медвежьего Горба. Разумеется, перебираться через реку и искать какой-то облюбованный местными змеями камень ни у меня, ни у Отто желания не было - так что, пораскинув мозгами, мы решили просто-напросто отыскать нужные нам ориентиры с борта "стрекозы".
– Может, все же сначала вернемся в столицу, доложимся Фрэйзеру?
– засомневался было Отто, изучая показания датчиков на приборной панели, и прислушиваясь к мерному гулу разогревавшихся двигателей, - Да и топлива осталось не то чтобы много, заправиться бы не мешало...
– Да мы же и не собираемся садиться там! Сделаем круг, разыщем этот самый камень, речку и болото - и вернемся, делов-то на пару часов - к вечеру будем в столице, а заночуем уже на "Кумари"!
– бодро откликнулся я, забираясь в пассажирское кресло, и ища, куда бы пристроить сверток с аппетитно пахнущими пирогами, - Да и...
– припомнил кое-что, и бодрость смыло как водой, - Фрэйзер как бы сказал, что без результатов, второй порции антивируса мне не видать, - так уж вышло, что Отто оказался в курсе моей маленькой проблемы. Потерев шею, пилот сочувственно прокряхтел:
– Да-а, угораздило же тебя, приятель, попасться на крючок к принцессе нашей белобрысой... ладно, тогда пристегнись - и погнали. Нечего топливо зря прожигать.
И поднял "стрекозу". Мы не решались пока набирать высоту (не хотелось бы зря смущать местных), и до самого Горба шли тихим ходом, держась почти что у верхушек вездесущих черных "елок". Миновав гору, служившую пограничною вешкой - и первым нашим ориентиром, немного расслабились, поднялись выше. Под брюхом "стрекозы" чернели на холмах еловые леса, алели поляны, поросшие чем-то паутинно-хрупким, похожим на вереск, но с мелкими голубыми цветами, серебрились круглые блюдца озер... я щурил глаза, выискивая реку, второй ориентир. Ага, вот она, совсем мелкая,
петляет меж разбросанных всюду камней - вода кипенно-белая, и течет странно тихо, почти не журча. Спустя еще полчаса лета мы заметили наконец третий и последний из обещанных девушкой ориентиров - белую скалу, весьма приметную среди темной еловой зелени. Я азартно потер руки, разглядев, что впереди лес редеет, и меж деревьев сверкает на солнце вода, - похоже, мы наконец добрались до цели нашего пути, болот, где якобы и обитает Лаури....Змеи, гревшиеся на скале, растревоженно зашипели, когда пронеслась в небе над ними железная птица, большая и шумная; человек, что сидел между змей, поднялся на ноги. Не слишком он походил на жителей оставшейся далеко на севере деревни, Барсучьего Лога - не было на нем амулетов, и едва ли кто из деревенских мог бы похвалиться такими глазами - сплошь черными, без белка и без радужки...
Он поднял руку вслед железной птице, указал на ту посохом - корявой веткой, увенчанной черепом. И с болотной глади далеко внизу сорвались птицы - дюжины и дюжины, белые, хрипло кричавшие птицы. Они окружили железную пришелицу, - и бросились на ту, царапая корпус когтями, долбя клювами лобовое стекло, заливая его своей кровью.
...Смотря, как падает в болото ослепленная "стрекоза", чьи двигатели забило смесью мяса, перьев и птичьих костей, человек опустил посох, и, попрощавшись со змеями, спустился с Камня. Змеи разочарованно глядели ему вслед - нечасто они виделись с черноглазым человеком, что понимал их язык и знал вход в Царство Змеево.
А человек неторопливо шел на юг. Теперь, когда отвратительный грохот, что издавала незваная гостья, умолк, стало тихо, - так тихо, что слышно сделалось, как копошатся в подлеске мыши да растет призрачный мох на полянах. И истинные хозяева здешней земли, проснувшиеся было, еще порыскали немного тяжелым взглядом по окрестностям Змиева Камня... но, не отыскав в небе над тем потревожившей их шумной птицы с железными перьями, опять уснули в корнях черных елей. Уснули - в терпеливом ожидании следующей жертвы, которой удумается забрести на запретные земли, нарушить млечно-белую, заповедную их тишину.
Черноглазый человек покачал головой.
"Идиоты".
– Флеминг! Эй, Флеминг! Просыпайся уже, мозголом чертов - мы тут в полной заднице! Эй... ну ты же, надеюсь, не собрался помереть тут, Флеминг, а?..
– сквозь туман в голове пробивался голос яростно ругавшегося Отто. На последней фразе в нем скользнула жалобная нотка, что немало меня удивило. А еще... я прислушался к собственным ощущениям - хм, я, похоже, лежу на земле, щекой на чем-то мшистом таком, и немного сыром. И одежда мокрая, и с волос что-то капает... это с чего бы?
– Флеминг, мать твою, какого квазара ты дрыхнешь, давай, продери-ка свои ясны очи!
– Меня снова встряхнули за плечи - а затем еще и безо всяких церемоний облили водой. Кое-как проморгавшись от белого марева, плавающего перед глазами, я зашевелился, силясь дать понять - я жив, и избежать повторного купания в до жути холодной воде, пахнущей, почему-то, болотом:
– Д-дитмар?
– Ну, слава Неблагой!
– в смехе Отто отчетливо слышалась нервная нотка, - А я-то уж, грешным делом, подумал, что ты и вправду собрался... того, - постепенно зрение прояснялось, и рассасывался студень, склеивший мозги, мешая соображать. Тупая боль в затылке, впрочем, никуда уходить не спешила, - Попить тебе дать?
– Спасибо, уже напился, твоими стараниями, - проворчал я, отводя от своего лица руку Отто с бутылкой, - улетая с "Кумари", мы озаботились взять с собой ящик воды, справедливо опасаясь за безопасность пития местной озерной воды, в которой черти-что могло водиться или быть растворено. Липкий студень в мозгах рассосался между тем окончательно, и я вскочил на ноги, припомнив, что видел последнее, - перед тем, как "стрекоза" ухнула вниз, и что-то тяжелое приложило меня по затылку, - Мы что, в болото рухнули, когда на нас напали те сумасшедшие птицы?!
– Как видишь, да, - фыркнувший Отто обвел вокруг рукой с так и зажатой в ней бутылкой - приглашая обозреть обширное пространство черной стоячей воды, с торчащими из него тут и там елками, перемежавшееся редкими островками вроде нашего, невысокими и поросшими мхом. Мох, кстати, был крайне зловещего вида - черный, с редкими прозрачными цветами, испускавшими аромат, навевавший зевоту.
– И самое паршивое, что того белого камня не видно, и солнца не видно, видишь, небо хмарью какой-то затянуто - где тут север, где юг, разве глубинник какой разберет, и как нам добраться назад до деревни?..