Элита
Шрифт:
Кожа лопается, между пальцами горячо хлюпает…
Всё равно мало… Этого недостаточно…
Я хватаю ворот рубашки и впечатываю ублюдка затылком в пол… Ещё раз и ещё…
Никогда, ни разу в жизни я никого так не презирал.
Перед глазами стоит её затравленное лицо с подтёками слёз… Ненавижу… Тварь… Нелюдь…
Тело по-прежнему решает за меня, не давая возможности обдумывать действия.
Приподнявшись, я что есть силы бью Морозова коленом в пах, чтобы за один удар вытравить из памяти кадр его топорщащихся трусов.
Чтобы он больше
Шум вокруг становится всё громче. Слышится хлопанье дверей, крики… Моё имя повторяется раз за разом.
Леон!
Леон!!!
Блядь, это пиздец… Он же сдохнет…
Сука-а-а… У него же полбашки нет.
Да помогите кто-нибудь, блядь… Я его сдвинуть не могу…
Блядь, позовите остальных… Не видишь, ему вообще похер…
Леон, остановись… Ты же сядешь, друг… На хер тебе это нужно…
Леон, всё, всё… Хватит с него…
— Уйдите все на хер… — хриплю я, сбрасывая с себя цепляющиеся руки. — Я его убью.
— Леон, Лию пугаешь… Его не жалко, её пожалей…
Сознание медленно, капля за каплей, проникает в меня, разбавляя густую красноту солнечно-жёлтым цветом.
Жёлтый цвет — солнца, а солнце ассоциируется у меня с ней.
— Вот так, правильно, друг… — голос Тимура слышен совсем близко. — Оставь его…
Петь, не отпускай, не опускай… Держи крепче…
Сука, что делать, а… Ментов и скорую, похоже, надо…
Несколько рук тянут меня за собой, вынуждая подняться.
Я заставляю себя оторвать взгляд от булькающего кровью тела и искать её.
Лия сидит на краю кровати, обхватив себя руками. Её тело мелко трясётся, слёзы продолжают катиться.
Тимур прав: я сильнее её напугал.
— Друг, давай выйдем…
Мотнув головой, я сбрасываю с себя руку Петра и в два шага оказываюсь перед ней.
Опускаюсь на колени, заглядываю в глаза в надежде прочесть ответ.
Отыскать его там невозможно — слишком много слёз.
Ничего бы этого не случилось, если бы я поехал на эту вечеринку с самого начала, как она и хотела.
— Я успел?
Протяжно всхлипнув, она быстро и мелко кивает.
— Так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь меня спас… Ты даже не представляешь.
55
Лия
В коридоре кто-то разбивает стакан — тонкий хруст стекла впивается в расшатанные нервы, заставляя дёрнуться и зло уставиться на дверь. На сегодня с меня достаточно разрушительных звуков — мир и без того трещит по швам.
— Лучше позвони отцу, — глухо предлагает Пётр, глядя, как Тимур в панике наматывает круги по номеру. — Скорая и менты могут сделать только хуже.
Резко
остановившись, Тимур смотрит перед собой и, приняв решение, выуживает телефон из кармана и стремительно выходит в коридор.Оттянув подол платья до самых икр, я разглядываю крошку стекла под ногами. Это я разбила о голову Морозова вазу в попытке высвободиться — а этому уроду хоть бы что.
— Да, пап, извини, что беспокою так поздно… — доносится из-за неплотно прикрытой двери дребезжащий голос Тимура. — У нас тут инцидент произошёл… ну, как инцидент… полный пиздец, если называть вещи своими именами.
Намеренно игнорируя хрипящее тело, я нахожу глазами Леона. Упершись лбом в окровавленные ладони, он смотрит в пол, но потом, словно почувствовав мой взгляд, поднимает голову.
Клокочущий ком подступает к горлу вместе с новой порцией слёз, но я не позволяю им пролиться. Даже напротив — усилием воли приподнимаю уголки рта, давая понять, что я в порядке. Сознание вмещает лишь часть случившегося кошмара, и сейчас так даже лучше. Одно я знаю наверняка: в мире нет человека, которому я была бы благодарна больше, чем Леону, — и этого уже никогда не изменить.
— Всё понял, пап… Да, да… Мне самому позвонить? А, ну хорошо… я, в принципе, так и понял…
Хлопок двери заставляет разорвать наш зрительный контакт. Тимур возвращается в номер, выглядя немного бодрее, чем пару минут назад.
— Отец сказал, что полицию пока подключать не стоит. Если стороны решат договориться, могут возникнуть сложности. Медики отвезут Дэна в частную клинику, а дальше…
Не договорив, он смотрит на меня:
— Лия, ты как настроена? Будешь писать заявление?
Плотнее обняв себя руками, я снова вглядываюсь в каменное лицо Леона.
— Я пока плохо понимаю, что делать… Главное, что это не навредило ему.
— Короче, тогда ментов пока точно не зовём, — с видимым облегчением констатирует Тимур и снова прикладывает зажужжавший телефон к уху.
— Да, пап. Он… — Сжав губы, он подходит к Морозову и, наклонившись, глухо уточняет: — Дэн, ты же сам не сможешь встать?
Захрипев, тот еле заметно крутит головой.
Боковым зрением я вижу, как Пётр, сидящий на полу, саркастично закатывает глаза. Я и сама готова усмехнуться: Тимур точно перенервничал, раз уточняет очевидное.
Что происходит дальше, я помню лишь урывками, будто кто-то торопливо переключает кадры. В приоткрытое окно залетает протяжный вой сирены, слышатся торопливые хлопки дверей.
Следующее, что я вижу: двое мужчин в форменных куртках без опознавательных знаков разворачивают носилки. Морозов стонет, когда его перекладывают на них, силится что-то сказать, но разбитый рот выталкивает только сгусток крови. Я сразу же отворачиваюсь, чтобы не испытывать даже толики сочувствия к нему.
Потом каким-то образом оказываюсь бредущей по коридору в объятиях отельного пледа и Милены. Остатки гостей растекаются по номерам, не забывая с опаской и сочувствием на меня коситься.