Чтение онлайн

– Да уж не весёленькое детство, - уже пожалев, что спросила сказала Карина.

– Да. не весёленькое, - он снова шел рядом с ней, держа ее за руку.
– Я, когда и с родителями жил особо счастлив не был. Мой отец был священником в католической церквушке и в доме всегда царил строгий порядок. Нас было трое братьев. Самый младший Эрик умер, когда ему было шесть от эпилепсии, а старшего убили на улице какие-то бандиты. Он не хотел сидеть дома и каждый вечер сбегал, и уходил в бедные районы города где играл в местных заведениях на гитаре. Однажды утром не вернулся. Не вернулся домой. Отец начал сзывать нас всех идти на службу, а Дерека не было. Я не знал, что сказать отцу, а тот требовал от меня ответа и в конце концов он избил меня, а Эрик пожалел меня и закричал «Папа не бей Коллина! Дерек сбежал вечером, сбежал в Детройт». Отец бросил меня, схватил

ключи, завёл машину и поехал в город. Он вернулся поздно вечером, но не один, позади него ехал катафалк, который привёз тело Дерека. Его уже положили в гроб и занесли в гостиную где уложили на стол. Мать рыдала во весь голос, я до сих пор слышу её плачь и мне становится не по себе. А Эрик всё тряс руку Дерека и кричал: «Братик очнись, поиграй со мной». На похороны пришла лишь Рэйчел, была она наша соседка и девушка Дерека, им было по семнадцать, и они мечтали однажды сбежать в Лас-Вегас и там обвенчаться, но не получилось. Его не стало. Через месяц её нашли мёртвой в своей комнате, она наглоталась таблеток, а в предсмертной записке написала: «Я не представляю совей жизни без него. Я иду к нему, иду туда где он, чтобы быть всегда с ним вместе... всегда...». Её похоронили рядом с ним, а на их могилах, сестра Рэйчел, Алиса посадила алые розы, которые сплелись вместе и соединились и теперь не поймёшь где могила Рэйчел, а где могила Дерека, так что в загробной жизни они точно объединились. Ну, а наш отец сам провёл все поминальные службы, не проронив ни одной слезинки, а как мы вернулись с кладбища, так он объявил, что теперь имя Дерека не должно произноситься в доме, так как он ослушался его и Господа Бога за что и был наказан. Мать больше не плакала при отце и лишь когда его не было дома был слышен её плач, доносившийся с кухни. Малыш Эрик больше не говорил и стал часто болеть, падать в обморок и у него стали случаться приступы эпилепсии все чаще. И скоро врачи поставили сроки, что ему осталось жить чуть больше месяца. Мать слегла с сердцем в больницу, отец был в церкви постоянно, он молился. Просил Бога оставить ему сына. Но Бог не услышал его молитвы. Он вообще ничего не слышит. А я сидел с братом, не ходя в школу. Последние дни он так плакал сильно, боли мучили его. Мать пришла перед самой смертью его, и он умер у неё на руках, знаешь словно засыпая, мама пела ему колыбельную, его любимую про звёздочку с неба. Мы схоронили брата, а потом пришла телеграмма, что умерла бабушка Стэйси по отцовской линии. Тогда родители полетели к ней на похороны, а меня оставили дома. Я собрал вещи для побега, когда ко мне пришли из дома опеки и забрали в приют, откуда спустя месяц меня забрал дядя, - он остановился. Только что он ей все рассказал. Рассказал про свою жизнь человеческую, тут которую он так отчаянно пытался забыть. Он до этого никому не рассказывал это, даже своим названным братьям, которые знали, что просто так не попадёшь к Кристиану.

– Мне очень жаль их, - прошептала Карина.

– Это все в прошлом. Ведь мы с тобой живы и мы вместе. Правда?
– с надеждой в голосе спросил он.

– Да, мы вместе...

Коллин прижал Карину к себе. Сейчас им обоим нужны были силы. Силы чтобы жить дальше.

Они опустились на скамью. Когда он коснулся ее руки, странная истома овладела ей, в ушах зазвенело, перед глазами все поплыло. Он наклонялся все ближе, но она осознала это, только когда их губы соприкоснулись. Даже в этот миг он не переставал смотреть на нее, и в его глазах полыхало пламя страсти.

Не зная, что делать, Карина закрыла глаза. Это не помогло. Гул в ушах усилился. Она почувствовала, что теряет равновесие, и только сильная рука Коллина, обвившая ее талию, помогла ей удержаться на краешке скамьи. Его сердце билось совсем рядом, и по телу девушки разлилось удивительное тепло. Язык Коллина проник в ее рот. И она поймала себя на том, что в это мгновение ничто во всем мире не заставило бы ее прервать этот поцелуй, отстраниться от этих жестких мужских губ, которые, оказывается, могут быть такими нежными. Никто никогда не целовал ее, и она часто пыталась представить себе, на что это может быть похоже. Что ж, теперь она знала - так чувствуешь себя, когда дышишь горным разреженным воздухом. Карина хотела бы, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Она хотела бы...

Она сидела на его коленях!

В ужасе попыталась вырваться. Для этого прежде всего надо было разомкнуть руки, обвившие его шею. Как они там оказались? Как вообще она позволила ему поцеловать себя? Уперевшись ладонями в его плечи,

она сделала попытку освободиться, но он слишком крепко держал ее в объятиях.

– Феринс!

– Коллин, - прошептал он и опять припал к ее губам, продлевая последний сладостный поцелуй. Затем, подняв голову, с надеждой заглянул ей в глаза и улыбнулся. Она попыталась вскочить с его колен, но безуспешно - он был слишком силен.

– Отпустите меня!

– Никогда, - покачал головой он.

Коллин ласково погладил девушку по голове и пропустил, непослушную прядь волос через пальцы.

Он поднялся, наконец отпустив Карину. Правда, он все еще обнимал ее за талию, и от этого прикосновения по всему телу девушки пробегала приятная дрожь.

– Это был твой первый поцелуй?

– Да, - какая-то сила заставила Карину ответить на этот нескромный вопрос.

Он довольно кивнул, взял ее руку и страстно поцеловал запястье.

– Отныне ты только моя, - посмотрев на тропу, которая вела к выходу из парка, он нахмурился.
– Мне необходимо идти, Карина.
– Он легко коснулся поцелуем ее губ - так быстро, что она даже не успела отстраниться.
– Увидимся завтра, - бросил он на прощание и быстрым шагом удалился.

Возмущенная Карина хотела было запротестовать, высказать ему, что так парни не ведут себя после такого поцелуя, но его и след простыл.

* * *

Она шла быстрым шагом, надеясь еще застать родителей дома. Она знала, что сегодня они должны были отправится в гости к своим друзьям и поэтому она хотела успеть с ними попрощаться. Она уже было прошла мимо, но какой-то внутренний голос остановил ее. Она обернулась.

– Фредерик?!
– удивленно воскликнула она.

– Привет!
– он вышел из тени раскидистой сосны и приблизился к ней.
– Я так рад видеть тебя, любимая.
– Он развернул её лицом к себе и нежно поцеловал. Поцелуй был коротким и мимолётным, но захватывающим и манящим.

– Ты напугал меня, - прошептала она, как только освободилась из его объятий.
– Не делай так больше.

– Ты что решила будто я маньяк насильник?
– засмеялся он.

– Нет я просто удивлена! И вообще я тебе не разрешала себя целовать!
– воскликнула она.

Минутная пауза.

– Я думал, что у нас все серьезно и я могу тебя поцеловать?
– оторопело прошептал он.

Она обеспокоенно огляделась. Анны нигде не было видно.

– Да... Я просто совсем не готова...
– густо заливаясь краской, пробормотала она.
– Мы еще мало знакомы с тобой.

– Прости меня, я не подумал, - Фредерик прижал её к своей груди и погладил по голове, подумав при этом: «Мне кажется я знаю тебя вечность».

Оказавшись в его объятиях, она прижалась к нему сильнее. Ей так захотелось ощутить его тепла. Ей так нужна была поддержка именно в эту минуту. Ей не стоит уходить. У нее все есть для счастья. Семья, любимый человек, которого она так долго искала. Что ей еще надо?

– О чём ты думаешь? Скажи, может я как-то тебе смогу помочь?
– спросил он.
– Ты сегодня какая-то другая. Очень тихая.

– Тебе не стоит задумываться о том, что в моей голове, ведь в сердце только ты, и больше нет там никого.

– А как же твоя семья?
– спросил он.

Они медленно шли в сторону ее дома. Ее маленькая ручка утопала в его большой руке. Но сейчас ей нужна была его крепкая рука. Она грустно улыбнулась и вытерла скатившуюся слезу.

– Что такое?
– обеспокоенно спросил он.

– Я... Мне тяжело об этом говорить. Но, мои родители. Не очень любят меня. Как-то так вышло, что я как Золушка, убираю для них, стираю, мою, а в ответ мне летят лишь упреки и оскорбления. Н знаю, чем я это заслужила.

– У родителей свои тараканы в голове. Но наверно они любят тебя. Просто не говорят об этом. Иногда так бывает. Однажды они это поймут, для этого надо время, и ...

– Но у меня нет этого времени!
– вскричала она.

– У тебя вся жизнь впереди, Соня.

– Если бы ты только знал, - она отошла от него.
– Не все так просто.

– Что случилось?

– Я не могу тебе все рассказать, но не могу потому что не хочу, а потому что это не мой только мой секрет, но и девочек.

– Мне ты можешь рассказать всё, меня ничто не шокирует.

– Уж поверь это шокировало бы тебя, - горько усмехнувшись сказала она.

Они уже подошли к ее дому.

– Скажи, что. И тогда я скажу шокировало ли это меня или нет, - настаивал он.

– Нет, я не могу тебе рассказать... прости, - она покачала головой и пригладила свои волосы.