Чтение онлайн

— Но… можно было отдать их под трибунал…

— У нас нет времени на трибунал! — отрезала Мэри. — У нас есть война и есть толпа, которую нужно превратить в армию. А любая армия держится на двух вещах: на снабжении и дисциплине. Снабжение я вам пытаюсь организовать. А дисциплину… — она сделала паузу, её взгляд стал ещё тяжелее. — обеспечу лично. И пока они не научатся бояться вас, маркиз, они будут до дрожи в коленях бояться меня.

Она кивнула своим гвардейцам.

— Повесить. Всех шестерых, прямо здесь, на въезде в лагерь. С табличками: «Мародёр», «Насильник». Чтобы каждый, кто входит и выходит, видел.

Удо хотел что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он смотрел

на эту хрупкую девушку, которая только что без колебаний приговорила к смерти шесть человек, и понимал, что спорить с ней, всё равно что спорить с ураганом. Он просто кивнул и отвернулся, не в силах смотреть, как «Призраки» деловито перекидывают верёвки через балку повозки.

Позже, уже в своей палатке, Мэри сидела, методично чистя револьвер. Руки не дрожали, внутри была пустота. Эхо прошлых войн снова било мозгам. Память услужливо подкидывала воспоминая особых заданий для «Звезды», кровавые сражения Великой Отечественной, крики из окопов первой Мировой, когда снаряд удачно попал прямо вглубь, убивая пару человек и превращая инвалидов ещё пятерых… Но даже этого было мало, вспыхнули ещё более старые воспоминания, о которых Видящая успела забыть десяток раз…

Марш на Верден был на удивление лёгок. Армия Удо, теперь скованная железной дисциплиной Мэри и откровенным страхом перед её правосудием, двигалась сплочённо, немного похожая на регулярные войска. Маркиз, хоть и всё ещё бледный после показательной казни, снова начал говорить о временных правительствах, законах об амнистии и восстановлении справедливости. Мэри слушала его вполуха, её чутьё, отточенное сотнями операций, кричало, что эта тишина кричащая ложь. Затишье перед бурей, которая сметёт их всех.

Её худшие опасения подтвердились, когда из дальнего рейда вернулась передовая группа «Призраков». Их командир, эльф Лаэрт, ветеран, прошедший с ней и Владом не одну битву, выглядел так, словно заглянул в саму преисподнюю. Его лицо, обычно бесстрастное, было пепельно-серым, а в глазах застыл плохо скрываемый ужас и смятение.

— Говори, — коротко приказала Мэри, отводя его в сторону от любопытных ушей.

— Пусто, ваше Величество, — голос эльфа был хриплым. — Все три пограничных городка, через которые мы прошли… они пусты.

— Покинуты? Население эвакуировали?

— Нет, — Лаэрт покачал головой. — Именно пусты, в тавернах на столах стоит недоеденная еда, в кузницах остывают горны, на верёвках во дворах висит бельё. Нет следов борьбы, нет крови, нет тел, вообще ничего. Словно все жители, до единого человека, просто… испарились в один миг. Даже собаки и кошки исчезли, только ветер гуляет по пустым улицам.

Мэри почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было хуже, чем резня. Резня оставляла следы, свидетельства. А это было чем-то иным, чуждым, непонятным.

— Что-нибудь ещё?

— Да, — Лаэрт сглотнул. — В последнем городе, Эшфорде, мы нашли это.

Он протянул ей небольшой мешочек. Мэри осторожно развязала его и высыпала на ладонь несколько странных, оплавленных кусков чего-то, похожего на хитин. Но он был смешан с металлом, и от него исходил едва уловимый, тошнотворный запах.

— Это было на центральной площади. Всё вокруг выжжено, а эти куски валялись повсюду. Будто там… взорвалось что-то.

В ту же ночь, когда лагерь уже погрузился в тревожный сон, они услышали вой. Он не был похож ни на что, что Мэри когда-либо слышала. Это был не волчий вой, не крик какого-то ночного зверя. Скорее механический звук сирены или гудка. Высокий, вибрирующий, почти ультразвуковой вопль, который, казалось, рождался где-то в самой ткани реальности и скребся по внутренней стороне черепа, вызывая иррациональный ужас. Звук абсолютной,

чужеродной неправильности.

Солдаты вскакивали, хватаясь за оружие, их глаза в панике метались по тёмному лесу. Лошади били копытами и ржали от страха. Даже закалённые гвардейцы Мэри нервно сжимали рукояти своих магострелов. Вой прокатился по окрестностям, затих, а затем повторился, уже ближе.

— Что это, во имя Создателя?! — прошептал Удо, его лицо было белым как полотно.

— Акустические излучатели, — громко и уверенно сказала она, хотя её собственный голос показался ей чужим. — Дешёвые имперские фокусы, чтобы сломить наш боевой дух. Психологическая война, не обращайте внимания. Удвоить посты, остальным спать. На рассвете мы штурмуем Верден.

Она отдала приказ, но сама той ночью так и не смогла уснуть. Этот звук всё ещё стоял у неё в ушах. Она чувствовала, что совершает ошибку, идя вперёд, в эту зловещую тишину. Но отступить она тоже не могла.

Рассвет был серым и безрадостным. Лаэртис, лучший разведчик из отряда «Призраков», лежал на животе на гребне холма в паре миль от Вердена. Всё было так же, как и в предыдущих городках, мёртвая тишина. Ворота наглухо закрыты, на стенах ни одного дозорного. Ни дымка над трубами, ни звука, настоящий город-призрак.

Он уже собирался связаться с Мэри и доложить, что всё чисто, как вдруг его взгляд зацепился за движение. Там, на дальней стене, у западной башни что-то двигалось. Лаэртис подкрутил фокусировку бинокля, увеличивая изображение. То, что он увидел, заставило его забыть, как дышать.

Это не было ни человеком, ни зверем, ползучий кошмар, сошедший со страниц самых безумных книг. Существо, похожее на гигантского насекомого, покрытое сегментированным хитиновым панцирем цвета воронёной стали, из которого в самых неожиданных местах торчали блестящие металлические импланты и шипы. Оно двигалось с противоестественной, дёрганой скоростью, цепляясь за каменную кладку восемью конечностями. Оно ползло вверх по отвесной стене, словно для него это была ровная дорога. Разведчик судорожно нащупал коммуникационный артефакт, его горло внезапно пересохло так, что он не мог сглотнуть. Он открыл рот, чтобы закричать в эфир, чтобы предупредить, чтобы поднять тревогу.

Но из его гортани вырвался лишь влажный хрип из-за пробитого лёгкого. Последнее, что услышали в штабе Мэри по каналу связи Лаэртиса, был резкий, оглушительный треск помех. Сухой и окончательный, как звук ломающейся кости. А затем мёртвая тишина…

Армия Удо перла вперёд, и от этого зрелища хотелось одновременно смеяться и плакать. Они не шли, не маршировали. Именно перли, как толпа мужиков, сбежавших с ярмарки после удачной попойки, шумные, довольные собой и абсолютно уверенные, что море им по колено. Победа в Альтберге, вырванная чужой кровью и магией, вскружила им головы похлеще самого дешёвого вина. Они уверовали в собственную непобедимость, в то, что раз уж сама аниморийская императрица со своими черными гвардейцами вписалась за их движуху, то теперь сам император Астарий будет в ужасе прятаться под троном. Идиоты…

Мэри, ехавшая в головном дозоре, с тоской смотрела на эту разношёрстную орду. Её «Призраки», растворившиеся на флангах колонны, двигались бесшумно, как и положено теням. А вот «армия освобождения» напоминала табор, сбежавший из цирка. Тут были все: бородатые ополченцы в кое-как подогнанных имперских кирасах, юнцы с горящими глазами и плохонькими мечами, откровенные бандиты, примкнувшие к восстанию в надежде на поживу, и даже несколько аристократов в шёлковых камзолах, которые, видимо, решили, что это такая разновидность охоты.