Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я отложила кисть в сторону и размяла затёкшие пальцы. В комнате заметно похолодало. К краске я принюхалась, но она разъедала глаза, пришлось часом раньше приоткрыть форточку. Баночки с открученными крышечками стояли на столе рядком. Я любила, когда все цвета находились под рукой, не отвлекая меня на поиски нужного оттенка. Маска вопросительно взирала на меня пустыми глазницами. Я критично осмотрела своё творение со всех сторон, и, убедившись, что бронза легла ровно, закрепила её на специальной подставке. Пальцы предательски ныли. Я аккуратно убрала маску на полку для просушки,
Всего готовых работ было девять. Я ими заслуженно гордилась. На одну маску уходило примерно три-четыре месяца кропотливой работы. Я старалась передать не просто черты, но и эмоции, которые вызывал человек. Одна из масок получилась чересчур реалистичной. Я убрала её на верхнюю полку и накрыла непроницаемой тканью, от греха подальше.
Время за работой пролетело незаметно, а на дворе зачиналась ночь. До наступления кромешной темноты у меня в запасе оставалась пара часов, которые я решила посвятить сну. Мама мне всегда говорила, если ложиться спать на закате, то будет болеть голова. Да, незадача. Прости, мамочка, но мне сегодня выпала ночная смена.
Закрыв форточку и задёрнув шторы, побрела в спальню. Кровать стояла посреди комнаты. От окна тянуло холодом, около стен слишком темно, а возле двери – не разумно. У меня в доме не было люстр, лампочек под потолком. Я предпочитала торшеры и напольные светильники. Из-за этого по дому бродили тени.
Я завела будильник на половину десятого, а затем, укрывшись одеялом, блаженно заснула. Мне сны не снились, и на том спасибо. Разум просто проваливался в бездонную пустоту. Правда, порой, при пробуждении я испытывала тоскливое щемящее сердце чувство. Таблетки по такому случаю ждали на тумбочке. Я старалась ими не злоупотреблять, сохраняя свою независимость.
Будильник вырвал меня из пустоты. Я открыла глаза, окунувшись во тьму. Через пару минут, когда смогла различить контуры предметов, поднялась с кровати. Вот и пришло время зажигать фонари. Фонари, дарившие свет и надежду.
Я облачилась в спецкостюм грязно-зёленого цвета, взяла спортивную тёмно-синюю сумку, собранную с утра и стоявшую в коридоре, немного поразмыслив, прихватила с собой монтировку. Как говорит моя мама, бережённого бог бережёт. Спустившись в подвал, защёлкнула замок и для надёжности подёргала дверь. Прислушавшись к тишине, спустилась по ступенькам вниз. Нашарив на стене тумблер, зажгла свет. На полу, натужно гудя, вспыхнула лампочка. Полностью она не смогла осветить пустой просторный подвал, но бледно-жёлтым светом разогнала темноту по углам. С усилием я повернула ручку люка в полу и открыла крышку.
В подземный тоннель вела вертикальная лестница около пяти метров в высоту. Я осторожно спустилась по ней вниз. Стоило мне ступить на цементный пол, как лампочки, нанизанные, словно гирлянды, вдоль труб и перекрученных между собой кабелей, мигнули. Я насторожилась. Перезагрузка компрессоров осуществляется ровно в полночь, к этому времени дежурный должен совершить обход по юго-западному кругу. Лампочки игриво подмигнули мне.
Никаких предчувствий, знаков свыше, даже видений на яву – лишь отрешённая пустота в сердце. Мама в таких случаях любила говорить: «Ни что не предвещало беды». Да, незадача. Ведь моя мамочка никогда не ошибается. Монтировка в руке придала толику уверенности. На развилке подземного тоннеля я впервые за последние три года сменила маршрут.
В правом коридоре приходилось при ходьбе пригибать голову из-за низко нависавшей водопроводной трубы. У меня всё никак не доходили руки, чтобы поднять повыше подпорки, поэтому всегда
ходила по второму тоннелю, где по стенам тянулись только электрические кабели, и ничто не капало на голову. Запах плесени зловонным ароматом облепил меня со всех сторон. Нужно не забыть продезинфицировать, чтобы зараза не доползла до моего дома.Ослепительная вспышка света прокатилась по тоннелю. Я инстинктивно пригнулась, накрыв голову руками. Лёгкий удар монтировки по затылку привёл меня в чувство. Лампочки лихорадочно замигали, задергались на проводах. Да что же такое творится сегодня в подземельях? Выяснять лично, да еще и в гордом одиночестве я не горела желанием. В голову прилила кровь. Страх. Я рванула вперёд, придерживая левой рукой сумку, чтобы она не колотила по бёдрам.
За мной кто-то бежал, тяжело дыша в спину. Воздух с трудом поступал в лёгкие. Я напрочь забыла про больные артритом коленки и астму, с небывалой скоростью несясь по тоннелю. Горячее дыхание преследователя, другим оно просто не могло быть по определению, настигало меня. Я не была готова умереть в подземелье, поэтому прибавила ходу. Вскоре на стенах тоннеля стали появляться фосфоресцирующие указатели развилок. Я свернула по одному из них и попала в широкий коридор. Бежать на подъём стало труднее. Сумка оттягивала шею назад. Чёрт, надо же ключ достать из кармана, иначе как я попаду в дежурку?
По спине пробежал холодок. А вдруг в комнате никого нет? Ведь неспроста мигают лампочки в тоннеле. Остановиться и всё рационально взвесить мешал страх. Дыхание с хрипом вырывалось из моего горла. Глаза заслезились от перенапряжения. Ладно, добегу до спасительной двери, развернусь и стукну преследователя со всей дури по башке, а потом спокойненько достану ключ из кармана. «А если их там двое?» – услужливо подсказал внутренний голос. Вот только мне его сейчас до полного счастья не хватало.
Два намертво ввинченных в стену фонаря на уровне человеческого роста представили передо мной вожделенную дверь дежурной комнаты. Закрытой двери. Открывающейся мне навстречу двери.
Я влетела в дежурку как балерина, раскинув ноги в прыжке, и, не сумев красиво приземлиться, впечаталась в стол. Валёк, захлопнув дверь, ошарашенно на меня уставился. Опустив поднятую вверх ногу, я, хрипло дыша, села на стул. Вид у меня был заправский: перекошенная красная рожа, всклоченные волосы, а в завершении картины – перепачканный мерцающей плесенью спецкостюм. Неловкое молчание первым нарушил Валёк:
– Меня еще ни разу так никто не сменял с поста.
Я отмахнулась от него рукой, мол, лиха беда начало, дай только отдышаться. Валёк как-то странно обошёл меня стороной. Я на всякий случай скосила глаза за спину, не увязался ли кто за мной. В дежурке кроме нас двоих никого не было.
– За мной гнались, – пояснила я ему, рукавом вытирая пот со лба.
– А это зачем? – поинтересовался Валёк, вытягивая по-гусиному шею и пальцем указывая на монтировку.
– Чтобы от врагов отбиваться, – не слишком уверенно ответила я, пряча её в сумку.
– А…а, – многозначительно протянул Валёк.
– Что с компрессорами? В тоннеле мигает освещение.
– Ничего, – недоумённо пожал плечами Валёк.
Пришла моя очередь удивлённо на него уставиться. Я подошла к мониторам и сверилась с показаниями индикаторов. Всё в норме, никаких сообщений о неисправностях системы. Я отмотала видеозапись к моменту, когда спустилась в тоннель. Никого. Вот я в нерешительности замерла перед развилкой двух коридоров, вот пригнулась, закрыв руками голову, вот побежала, вот выпучила глаза от ужаса – никого, кроме меня, в тоннелях не было.