Его прикосновение
Шрифт:
— Да разве станет он говорить об этом с сыном? Он уверен, что тот его не поймет.
— Я знаю Престона как умного, сообразительного человека. И не бесчувственного. Да ему уже — подумать только! — двадцать один год. Взрослый мужчина. Натан должен осознавать тот факт, что его сын вырос.
Сет ткнул пальцем в потолок, в сторону мансарды, где сейчас находился Натан.
— Вы же видите, что происходит, когда пытаешься с ним поговорить на эту тему. Он желает Престону только добра. Если бы счастье было бабочкой, он поймал бы его за крылья, потом оборвал бы их, чтобы не упорхнуло, и преподнес
«Я позвоню». Теперь Меган уже и не знала, сможет ли пробиться к нему через эмоциональный барьер, который он выстроил между ней и собой. Но бездействие тоже ничего не даст. Еще один день она подождет, а там…
Меган встала с качелей. Тутти сейчас пойдет домой.
— Меган, это вы?
Тутти подняла глаза от учебника. Меган была приятно удивлена тем, что Тутти занимается. Значит, она решила не бросать занятий.
— Оставайся, пока не закончишь. Я тебя не гоню. Пойду пока взгляну на свой новый пруд. У нас не осталось черствого хлеба, чтобы покормить уток?
Тутти рассмеялась.
— Мама с папой сказали, что вы прямо влюбились в этих своих уточек. На кухне на посудомоечной машине я оставила целый пакет сухарей.
С пакетом в руках Меган вышла из дома через заднее крыльцо, но не успела сделать и шагу, как услышала знакомый звук. Этот звук она ни с чем не спутает. Грузовик Натана! Сердце Меган подпрыгнуло от радости.
Натан выскочил из машины едва ли не на ходу. Двигатель еще не успел заглохнуть.
— Вот ты как! Какого черта ты тут творишь?
Отчего это он так рассвирепел? Меган никак не ожидала, что после двухнедельной разлуки он набросится на нее с оскорблениями. Она беспомощно уронила руки и на миг онемела от обиды.
Натан наступал, выставив вперед карающий перст.
— Не притворяйся невинной овечкой! Ты перекрыла мне воду, Меган, но тебе это с рук не сойдет!
— Чего это ты на меня кричишь?
— Мой пруд пересыхает. Я видел, как у тебя тут на прошлой неделе работал экскаватор. Ты что, завалила источник? Ты не имеешь права делать этого, Меган! Ты не можешь продать мне землю под пастбище и затем перекрыть воду, которая питает мой пруд. Моим коровам нужна вода, и ты прекрасно об этом знаешь.
— Ты просто псих, Натан Кинкейд. Ничего подобного я не делала. И если ты не в состоянии разговаривать как все нормальные люди, садись в эту свою колымагу и проваливай!
Он схватил ее за руку мертвой хваткой. Меган почувствовала бы боль, если бы прикосновение его рук не производило на нее столь волшебного, исцеляющего действия.
— Покажи мне, где ты перекрыла ручей.
— Говорю тебе: я не перекрывала воду.
Меган сомневалась в том, что Натан ее слышит.
— Что делал у тебя экскаватор?
Меган не могла сдержать улыбку. Если он и не звонил ей, то за ее домом постоянно приглядывал, это точно.
— Мне выкопали пруд.
— Где?
— Если ты успокоишься, Натан, и перестанешь орать, я с удовольствием покажу его тебе. Я как раз собиралась пойти покормить уток, когда ты ворвался, — сказала Меган и потрясла у него перед носом пакетом с сухарями.
Внезапно осознав,
что изо всех сил сжимает ей руку, Натан отпустил ее, виновато глядя на отпечатки собственных пальцев, оставшиеся на ее коже.Меган пошла по дорожке, проложенной наискосок через задний двор к мастерской. Натан пошел не рядом, а следом, и Меган почувствовала себя задетой.
После стольких одиноких дней и ночей они снова были рядом. Меган едва сдерживалась, чтобы не броситься к нему на шею, а он… А он мог лишь наорать на нее за то, что она перекрыла ему воду. Неужели Натану не хотелось ее обнять?
Меган поднесла руку к горлу и начала медленно массировать его, чтобы снять спазм.
Они обогнули гончарную мастерскую, и Натан вдруг остановился как вкопанный.
— И что за черт… Что это?
Сказать, что он был удивлен, — значит ничего не сказать. Он смотрел на пруд с деревянным настилом по берегу и нарядно оформленным спуском в воду, словно никогда ничего подобного в жизни не видел.
— Беседка, — сказал он, словно издеваясь. — И подумать только, эти утки!
Шесть безупречно белых уток дружной флотилией рассекали гладь пруда, и закатное солнце отливало розовым на их оперении.
Натан смотрел на лампы вечернего освещения, искусно спрятанные в цветочных клумбах, расположенных по периметру пруда, на тщательно ухоженные цветы.
— Что это ты делаешь? Создаешь копию уголка Центрального парка? Ты же знаешь, что это ни к чему. Никто не принуждает тебя оставаться тут, Меган. Не проще ли вернуться домой?
— Ты в самом деле этого хочешь, Натан? — еле слышно спросила Меган. — Ты хочешь, чтобы я покинула Фармвилл?
Он медленно обвел взглядом ее лицо. Меган был знаком этот взгляд. Он не собирался себя выдавать. И надеялся, что ему это удалось. Но он ошибся.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я уезжала. Черт возьми, ну почему ты не можешь мне об этом сказать?
— Тебе придется засыпать пруд. Видишь пузырьки посередине? Вот это и есть исток ручья. Экскаваторщики полезли ковшом прямо в исток. Ручей надо пустить в прежнее русло. Или так — или я снесу все к чертовой матери. И твой пруд пересохнет, как пересох мой. Никакого Центрального парка, Меган. Мы тут не в Нью-Йорке.
— Наверняка есть иной способ решить проблему.
Ну почему он так себя вел? Почему упорно отталкивал от себя? Ведь не из-за того глупого спора? Должна быть иная, более веская причина. И в чем же она состоит?
— Ты не можешь знать все на свете! — бросила Меган ему в ответ, глядя в сторону, чтобы он не видел обиды и боли в ее глазах.
— Я кое-что знаю о подземных источниках. Вот этот питает мой пруд и ручейки, что собираются в реку, и…
— Только не говори мне, что, выкопав пруд, я заставлю пересохнуть океан! Это все равно, что говорить Престону…
— Не впутывай сюда моего сына.
— Да, знаю твое кредо: не можешь с чем-то справиться — просто отмахнись от проблемы, и Бог с ней. Престон своим поведением мешает тебе утверждаться во мнении, что ты здесь царь и бог. У людей может быть своя жизнь, тебе это в голову не приходило? Не важно, как сильно ты любишь, но объект твоей любви имеет право на собственные поступки и собственные ошибки. На собственное счастье…