Его одержимость
Шрифт:
– И где сейчас этот человек?
– Он мертв, – глаза моего мужчины заволокло чем-то неопределенным, мрачным, жутким. – Вернее, его убили, – ровно добавил он, всем своим видом намекая, что этот разговор что-то вроде заступа на запретную территорию, на которую мне пока заходить не стоит…
Да, я уважала личные границы Завьялова, не желая устраивать допрос с пристрастием. Он был из тех людей, которые открываются постепенно, поэтому я решила двигаться маленькими шажочками, определенно, отмечая первые успехи своей тактики.
–
– Твоему врагу не позавидуешь, – усмехнулась я, кивая на «Стратегию великих полководцев».
– Точно, – согласился он, целуя меня в шею. – Ему можно только посочувствовать, – практически беззвучно добавил Вадим, перехватывая меня под грудью, пока я пыталась отогнать смутное чувство тревоги, кольнувшее в солнечное сплетение.
В этот момент мой взгляд остановился на двух томиках, которые, будто бы, выбивались из общего ряда.
– «Мастер и Маргарита», кстати, одна из моих любимых книг, – задумчиво пробормотала я, дотрагиваясь до золотистого тиснения на корешке.
– Почему? – нежно прикасаясь к моей макушке губами.
– Ну, мне близка ее философия.
– Поделишься?
– А ты разве не читал?
– Читал, конечно. И не один раз. Просто интересно, за что ты полюбила эту книгу?
– Мне показалось, между строк улавливается мысль, что любовь сильнее смерти и власти, – вырываясь из объятий Вадима, я прищурилась, задумчиво заглядывая ему в глаза. – Даже тьма служит свету, если в сердце есть вера… – непроизвольно закусила губу, анализируя философский подтекст произведения.
– Даже у тьмы в сердце может быть Вера, – перефразировал он с лукавой улыбкой, пока моя рука потянулась к томику «Преступления и наказания», заметив белый краешек между страничками.
??????????????????????????
Книга сама раскрылась на том месте, где лежала маленькая, чуть потрепанная по краям фотография…
На ней была…
Я … с задумчивым видом читающая книгу…
Судя по дате на полароиде, фото было сделано летом пару лет назад во время нашего отдыха на Алтае. Мы с Любой тогда тестили какой-то новомодный фотоаппарат моментальной печати. Сестра явно сняла меня исподтишка…
Но как это фото оказалось у Вадима?
И неужели он хранил его столько времени?
Но … почему?
– Это тоже часть какой-то скрытой военной стратегии? – я рассеянно пожала плечами. – Хранить мое фото в книге об убийце с муками совести? Очень оригинально! – нервный смешок.
– Между прочим, это моя любимая книга, – в уголках его глаз собрались лучики смешинок. – Родион Романович мучился из-за своей теории: «Тварь я дрожащая или право имею?», – короткий вздох. – Данная дилемма о нормах морали и в наше время актуальна как никогда, – его взгляд скользнул по моей фотографии, зажатой между пальцев. – Полагаю, даже в самой безнадежной мрачной истории должно быть что-то светлое, Верочка…
Глава 33
– Так откуда у тебя мое фото? – заторможенно спросила я, едва заметно прикусывая губу.
Вадим медленно и как-то неровно выдохнул, подавляя улыбку.
– Поймала с поличным, - взгляд глубоких карих глаз стал испытующим, - Вер, - я почувствовала его ладонь на своем запястье, - Тем летом я тебя увидел. Вернее, впервые разглядел, -
усиливая нажим своей ладони, и от нее будто начал исходить жар, просачиваясь мне под кожу.– Значит, ты понял, что мы предначертаны друг другу судьбой не в тот момент, когда разглядел мое лицо, осознав, с кем кувыркаешься, а гораздо раньше? – припечатала я с наигранным удивлением, выразительно глядя в его с каждой секундой темнеющие глаза.
– На пару лет раньше. Ага, - на полном серьезе согласился мой Белиал, а в любимых демонических пустошах пронесся отблеск того, что никак не получалось расшифровать.
Временами я уже замечала у Завьялова это нечитаемое выражение, попутно отмечая легкую дрожь в его пальцах, все еще сжимающих мою руку.
– Уму не постижимо! Значит, я тоже давно тебе нравилась? Да так, что ты даже сохранил мою фотографию в своей любимой книге?!
– протяжно выдыхая, я стиснула его ладонь, чувствуя себя просто до неприличия счастливой.
Язвительный смешок едва не прорвался с моих губ, когда нас в очередной раз прервали, и Вадим вновь вынужден был отвлечься на дзыньканье телефона.
– Кирилл Александрович никак не хочет переключиться на «Иронию судьбы»… - пробурчал он себе под нос, сосредоточенно набирая ответное сообщение, - Еще пару минут и будем выдвигаться. Иначе точно опоздаем.
– Эй, даже не думай замять эту тему! Скажу больше, я хочу знать все… В какой момент ты понял, что я тебе интересна?
Вадим хмыкнул, убито прикрывая глаза ладонью.
– Чудо мое, я отвечу на все твои вопросы после пары бокалов шампанского. Идет? – будоража меня своим до неприличия хриплым голосом и напитывающимся откровенной похотью взглядом.
– Ловлю на слове, – усмехнувшись, я убрала книгу с моей фотографией обратно на полку, еще раз бросив на себя краткий взгляд, и, слегка поправив диадему, обратила внимание на неопознанную папку на прикроватной тумбочке.
– А это что? – поинтересовалась я, между делом.
Вадим повернул голову, кажется, не сразу понимая значение моего вопроса, вопросительно прищуриваясь.
– Какие-то документы…
– А! – он легонько стукнул себя по лбу, продолжив телеграфировать ответ моему дяде, - Свадебный организатор попросил подписать еще пару недель назад. Я по ошибке взял их домой, и никак не могу вернуть…
– Может, поэтому они до сих пор не прислали нам конечный дизайн-проект оформления банкетного зала, хоть свадьба уже через пару недель? – предположила я, решительно вытаскивая из папки документы и ручку.
Хотя, положа руку на сердце, специалисты свадебного агентства Марии Левицкой, итак, сделали невозможное, организовав нашу свадьбу в столь короткий срок.
Вот что значит профессионалы своего дела. Мама Полины как-то призналась, что для таких случаев у них всегда припасено несколько дат и слотов.
– Ну, поехали?! – поторопил меня Вадим.
– Да-да… Сейчас только подпишу и сразу отдам Левицкой. А то как-то некрасиво получается – она ведь и так пошла нам на встречу… Иначе не видать нам этого банкетного зала до следующей осени!
– Мария, кстати, отказалась брать свой процент, - Вадим вздохнул, - Но я сразу сказал Паше, что все равно с ними рассчитаюсь. В конце концов, с нами работает целая команда - не люблю чувствовать себя обязанным.