Эффект Тёрнера
Шрифт:
— А это что? Медуза? — с усмешкой звучит мой голос.
— Ахахах… Нет, это моя рука. Ты забыла? Мы ведь вдвоём в лагуне! — говорит и одновременно смеётся Майкл. — Ну вот, ты испортила весь момент, — тембр его голоса немного рябит от возмущения. Меня смешит его маленькое недовольство.
— Ммм… Мне кажется, что я уже призналась, что люблю тебя. По-твоему, этого достаточно, чтобы раствориться в тебе? — Надеюсь, он воспримет это, как призыв к действию!
И я права. Тёрнер немедля выскальзывает снизу и оказывается сбоку от меня. Мы лежим также близко друг к другу, как и пять минут назад. Но теперь положение наших тел более приемлемо для поцелуя. Только подумав об этом, наши губы сталкиваются в животном поцелуе. Запах желания кружит в воздухе, когда два огня сталкиваются, желая поглотить друг друга. Я не просто ощущаю его губы на своих губах, этот поцелуй словно внутри меня. Большим пальцем Майкл властно надавливает на мой подбородок, заставляя меня открыться полностью. Глубина поцелуя усиливается. Языки сталкиваются
Ах! Его пальцы сжимают в капкане мой клитор, и начинают массировать. Оглушающий стон взрывает воздух. Уши закладывает от прилива крови. Ласки заветного кусочка плоти становятся интенсивнее, что почти невыносимо. Моё тело наполняется мольбой о том, чтобы ощутить его внутри себя. Чтобы быть ещё ближе, чтобы это ближе казалось бы просто невозможным.
— Как же я хочу тебя, маленькая моя… — слова Тёрнера ласкают мои уши, оставив на три секунды мои губы.
— Это взаимно, Майкл… — шепчу в красные от поцелуев губы Майкла. Мои пальцы скользят от его плеча к ключице, запоминая каждый миллиметр столь желанной кожи. Волна. Я чувствую волну из сотен тысяч нейронных разрядов, она проносится внутри. Моё тело напрягается в предвкушении этого. Я сжимаю пальцы в кулак так, что ногти впиваются в кожу на внутренней стороне ладони. Тёрнер продолжает массировать клитор с таким напором, словно ему всё равно, что через секунду я буду биться в конвульсиях. Он хочет ещё. Огненный шар скручивает внутренние органы внизу живота. Это не больно. Это настолько хорошо, что сложно сравнивать эти ощущения с чем-либо ещё. Секунда, сознание поглощается туманом, а всё тело содрогается в оргазме.
— Сара, можно, я унесу тебя в твою спальню? — я почти не слышу его голоса, мой разум растворён в оргазме, словно в кислоте.
***
Я не помню как оказалась на простынях наполовину сухой, наполовину мокрой. Почти в здравом уме, почти в здравой памяти. Я смотрю в потолок, а вижу голубое небо и облака причудливой формы. В комнате тихо, но я чётко слышу чьё-то биение сердца. И от этого вдруг хочется сойти с ума, перейти к третьей степени безумия. Шаги. Кажется, что я на время приобрела суперспособность слышать каждое его движение. Закрываю глаза и выгибаю от предвкушения спину.
— Маленькая, ты этого хочешь? — вызывая волну мурашек, Майкл шепчет мне на ухо.
— Да!
— Скажи это! — его фраза звучит требовательно и настойчиво, но меня это только сильнее возбуждает.
— Я хочу тебя… — «Я хочу тебя до умопомрачения. До диагноза — крайне-тяжелая стадия безумия. Я хочу каждый нанометр твоего тела.» Только подумав об этом, моё тело ощущает тяжесть на себе. Ноги невольно раздвигаются, поддаваясь первобытным инстинктам. Таз Майкла оказывается между моих бедер. Я громко вдыхаю его запах, затем открываю глаза. Его лицо нависло над моим в пятнадцати сантиметрах. Его глаза сейчас цвета тихоокеанской волны. В мире миллионы оттенков, но этот я узнаю, даже с закрытыми глазами. Губы Тёрнера движутся к моим, и через мгновение наши уста встречаются посередине. Мне больше не хочется быть кроткой Сарой, я хочу его. Он моя физиологическая потребность, без которой жизненные процессы просто прекратятся. Я не смогу есть, спать, дышать без него. Наш поцелуй настолько нестерпимый, он словно глоток воздуха после длительного погружения в воду. Ощущения внутри острые, колкие, разрывающие. Моё сердце не успокоится, пока я не ощущу его внутри себя. Майкл терзает зубами мою нижнюю губу, пока его руки находят мои ягодицы, чтобы впиться пальцами в кожу. Я громко выдыхаю ему в рот. Его движения дикие, необузданные, неукротимые. Они пробуждают чувство абсолютного вожделения.
— Моя, — буквы падают из его уст и остаются на моих губах. Они отражаются эхом в моём почти поехавшем разуме. Моя! Моя! Моя!
— Твоя, — ему не нужно подтверждение, но я должна была это сказать. В голове звучит музыка, она звучит только для нас двоих. Это музыка танца для двоих влюбленных. Этот танец не для зрителей, он наш, только наш.
Я кладу руки на его спину, сначала ощущаю ткань повязки, но затем мои пальцы встают на ноготки и царапающим движением скользят вниз. И вот я понимаю, что ногти уже скользят по коже, ещё немного и… И небольшие коготки вонзаются в эластичную кожу на ягодицах Тёрнера. Он от неожиданности открывает глаза.
— Тише! Ты же понимаешь, что я держусь из последних сил? — размыкая поцелуй, хрипит Майкл.
— Я уверена, что держаться уже бесполезно. Войди в меня. Я готова. — прошу его, или умоляю… Жалко, что не могу слышать себя со стороны.
— Потерпи немножко. Я хочу, чтобы ты ещё раз кончила, — Он сумасшедший, нет, он точно сумасшедший.
Левая рука Тёрнера отрывается от моей ягодицы и оказывается на моей груди.
Затем Майкл скручивает пальцами мой левый сосок. Это действо пробуждает во мне пошлое альтер эго. Я кусаю его
за шею, затем целую место укуса. Алые следы зубов остаются на коже. Невидимые отметины на моих губах остаются в моей памяти.— Ты мой! — моя фраза больше похожа на рык. Хищный, собственнический. Мои пальцы медленно касаются его подкаченной груди. Я осязаю каждую мышцу, каждую клетку кожи, которые так жадно хочу.
— О`Нил, ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя. Я хочу тебя без остатка,— он словно подтверждает взаимность наших желаний. Желаний, которые давно не являются тайной. Наши желания — это аксиома, не требующая доказательств.
Майкл переводит дыхание, а затем спускается вниз. Его голова оказывается на уровне моего паха, и я сгибаю ноги в коленях. Губы Тёрнера скользят по внутренней стороне правого бедра. Я зарываюсь пальцами в его волосы. Ласкаю осторожно, перебирая пряди. Удар сердечной мышцы. Кажется, это было предчувствие. Предчувствие скорой близости. Я вздрагиваю от ощущения горячего языка, коснувшегося клитора. Затем от покусывания.
— Ах! Ещё! — Майкл не заставляет долго ждать и повторяет сладостный ритуал. — Ах! — снова звучит стон.
Его язык скользит между складками больших половых губ. Я выгибаюсь. Эти ласки доводят меня до внутреннего исступления. Тёрнер продолжает свои искусные движения, они завораживают, заставляют всё тело напрягаться — когда увеличивается амплитуда, и тихо таять — когда замедляются. Круговые ласки языком точки наслаждения встречаются мною с замиранием сердца. Они вызывают дрожь по всему телу. Моё влагалище наполняется соками. Я вздрагиваю, когда большой палец руки Майкл оказывается на моих малых половых губах. Он прижимает его, почти погружается внутрь. Затем движется выше и прижимает клитор. Майкл словно отыскал кнопку, при нажатии которой открывается дверь в мир неизведанного удовольствия. Язык Тёрнера прижимается ко входу во влагалище. Громкий стон неосознанно покидает мои уста. Затем ещё один. Прекрасный искуситель одновременно ласкает пальцем клитор и облизывает вход во влагалище. Время и пространство уходят на задний план. Моя грудь вздымается с неестественной частотой. Пламя вспыхивает в груди и медленно спускается к точке кипения. Мышцы малого таза напрягаются, становятся твердыми, как камень. Мои руки падают на простынь, я хватаю ткань и сминаю её из последних сил. Каскад мышечных спазмов вызывает столкновения пламени с точкой G. Я захлёбываюсь в чувстве физического и эмоционального наслаждения.
Майкл возвращается к моим устам, снимая с них громкие стоны. Боже, как хорошо!
— Малышка, ты готова? — с придыханием спрашивает он.
— Да!
— Не бойся, я буду осторожным! — в его слова не нужно верить, это неоспоримый факт, наступление которого я жду.
— Я не боюсь, — я не из тех людей, кто боится физической боли.
Тёрнер проводит большим пальцем по моим губам, я целую его, а затем слегка облизываю. Майкл убивает меня своим поцелуем. Я растворяюсь в этом чувстве. Меня больше нет, есть только мы. Его сильные руки раздвигают мои бедра ещё шире. Я ощущаю, как его член скользит вдоль половых губ и останавливается у входа. Я останавливаю дыхание в ожидании чувства внутренней наполненности. Майкл входит в меня медленно.
Ай! Жгучая боль пронзает моё тело, словно секира. Каждая мышца непроизвольно сжимаются.
— Тише. Тише. Расслабься, — успокаивающе шепчет Майкл. Я утыкаюсь лицом в его плечо, а пальцами врезаюсь в кожу на его лопатках. Ещё толчок. Он входит в меня во всю длину. Из глаз брызжут слёзы. Божечки, как больно! Боль не просто усиливается, она пожирает моё тело.
— Тише. Тише. Всё будет хорошо… — Маленькая моя. Потерпи немножко, — Тёрнер продолжает успокаивать меня. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то кроме боли. Я разделяю ощущения внутри в поиске спасения. Дыхание учащается, кажется, что сердце остановится вот-вот, или я просто вырвусь из объятий Майкла. И вот где-то на окраине собственного сознания я нахожу чувство. Это чувство умопомрачения, которое скручивается и выворачивает меня наизнанку. Оно ошеломляющее, оно наполняет каждую единицу сознания. Рядом я нахожу чувство наполненности. Полноты всех ощущений, желаний. Его раньше не было здесь. Его не могло быть. Оно, как последний пазл в мозаике. Боль не уходит, просто она уже не имеет такого значения.
— Моя, — я готова продать душу Дьяволу, чтобы слышать это снова и снова.
Майкл продолжает двигаться во мне медленно и аккуратно. Его дыхание становится неровным. Моё тело предательски содрогается от каждого толчка. Я сосредотачиваюсь на чувстве наполненности и осязания внутри себя Майкла Тёрнера. Стенки моего влагалища принимают его полностью. Мой! Он мой! Любви без боли не бывает. Боль— это цена за счастье. Я не жду оргазма от первого раза. Он сейчас настолько не важен. Мои чувства — это что-то большее, это словно достижение душевного оргазма. Я жадно вдыхаю запах Тёрнера, когда он ускоряет темп. Он всё так же осторожен, просто толчки набирают амплитуду. Мой мозг пытается сдержать боль. Трение во влагалище вызывает искру, сводящую с ума. Я словно в бреду. Майкл во мне! Он мой! Я принадлежу ему. Его тяжелое дыхание обжигает кожу на моей шее. Мой парень практически рычит. Его плечи напряжены, когда вдруг он спускается и обрамляет губами ореол соска. Своим языком он очерчивает невидимый круг вдоль границы ореола. Это действо возбуждает, срывает последние препятствия на пути к нирване. И я проваливаюсь в бездну, вновь ощущения свободного полета.