Единственная
Шрифт:
– Господи, кто меня сюда отправил, – прошептала девушка, в ужасе распахивая глаза и с удивлением обнаруживая, что она буквально висит в небе, наблюдая под своими ногами целый город с его светящимися фонарями, маленькими огнями в домах и крышами, обвешанными проводами. Она точно хотела развлечься? Сейчас эта идея уже не казалась Аде заманчивой и правильной. Впрочем, виды с высоты птичьего полёта открывались невероятные. Ночной город казался упоительно спокойным. В воздухе, там, где запах машин уже прекращал попадать в нос, начинали ощущаться свежие летние ароматы.
Стоило Петровой лишь на секунду задуматься о том, как прекрасно это место на самом деле, как молот, словно обезумев, начал
Вновь взмыв ввысь, аттракцион привёл соседей по несчастью девушки в восторг или же ужас, что по устрашающе громким крикам понять было почти невозможно. Наконец, молот замер, позволяя сделать такой желанный глоток воздуха. Мир снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь неловкими вскриками сидящих рядом людей и льющейся снизу музыкой. Недолгая передышка, приводящая в чувство запутанное невесомостью сознание Аделаиды, закончилась так же быстро, как и началась, и уже в следующую секунду девушка начала быстро крутиться вокруг своей оси, не ощущая даже того, что ремни впиваются в кожу через тонкую ткань платья.
Сидя с широко распахнутыми глазами, Петрова старалась найти точку, на которой можно было бы сконцентрировать своё внимание, ибо голова готова была взорваться прямо сейчас. Поймав взглядом высотку со светящимися окнами на последнем этаже, Ада попыталась не выпускать её из виду.
Лишь почувствовав, как аттракцион начинает спускаться на землю, девушка, наконец, расслабила пальцы, к которым быстро начала приливать кровь. Руки покалывало, голова болела от количества произведённых оборотов, сознание отказывалось обрабатывать какую-либо информацию, предпочитая сказаться больным и замутнённым. Не понимая, как расстегнуть ремни, спасавшие от падения, Аделаида молча сидела на своём пластиковом троне, не в силах даже пошевелиться.
– Ну, как Вам, мисс? Молот произвёл хорошее впечатление? – спросил Петрову подошедший парень, нажимая на кнопку под сиденьем. Все ремешки разом ослабли, выпуская из своего кокона Аду.
– Молот? Просто прелестно, – нервно рассмеялась девушка, осторожно спускаясь на землю и тут же хватаясь за вовремя подставленную руку. – Боже…
– Не волнуйтесь, всех качает точно также, – ободряюще произнёс парень, помогая Аделаиде дойти до перил. – Вам бы сходить в «Туннель эмоций». Там спокойнее, честно говорю. Прошлым летом работал у них.
– Может, и схожу, – наконец поднимая голову, пробормотала девушка с улыбкой. – Меня Аделаида зовут, кстати, – вдруг сказала она, продолжая неловко улыбаться.
– Меня Тимофей. Вы сходите туда, обязательно. А потом расскажете, понравилось или нет, – подмигнув девушке, ответил парень, похлопав Петрову по руке и отбегая в сторону. Пора начинать следующий заход полётов.
Загадочно улыбнувшись, Аделаида осторожно покинула территорию первого аттракциона, стараясь успокоить свои еле идущие ноги и объяснить им, что ничего подобного больше никакой части тела не угрожает. Никаких указателей для «Туннеля эмоций», конечно, не было, и поэтому девушка лишь проходила мимо различных шатров, стараясь не обращать внимания на подбегающих время от времени детишек с протянутыми руками. Ада совершенно не понимала, чего они от неё хотят, но, судя по недовольным лицам задумчивых взрослых, вряд ли чего – то хорошего.
– Эй, девушка! Девушка!
Не обращая внимания, Аделаида продолжила идти вперёд, задумчиво рассматривая широкие витрины со стоящими в них странными фигурками из дерева и камня. Криков было так много, что этот, детский, но какой-то слишком серьёзный, терялся в однотонном гуле. Многие из фигурок, увиденных девушкой, было совершенно невозможно
объяснить ни одним из знакомых Петровой слов, но девушка почему – то была уверена, что её отец определённо бы нашёл, что сказать насчёт каждой из них. Возможно, нашёл бы подделки и тогда захотел устроить скандал, а девушка хватала бы его за рукав, умоляя не портить людям праздник. В конце концов, пусть люди купят себе небольшую безделушку, поставят на прикроватной тумбочке и, затем, ещё долго вспоминают о том, как весело и беззаботно провели своё время. Люди любят копить воспоминания с помощью вещей, будто боясь, что однажды они проснутся и поймут, что не помнят, как прошла их жизнь. А, прикрепляя свою память булавкой к какой – нибудь незначительной детали, будь то фото или купленное у старухи около отеля украшение, можно было надеяться, что воспоминания о жизни будут с тобою дольше.– Девушка, да постойте же Вы! – дёрнул кто – то Аду за рукав, заставляя остановиться. – Неужели совсем меня не слышите?
– Простите, задумалась, – неуверенно изогнув бровь, удивлённо ответила она. – Я что – то обронила?
– Нет, нет! Но постойте, – продолжала тараторить маленькая девчушка лет восьми с весьма серьёзным выражением лица. – Моя бабушка, она видела Вас! Не сейчас видела, а давно. Ещё месяц назад. Она предсказала, что Вы пройдёте где – то здесь, понимаете?
– Прости, милая, но я…. Твоя бабушка гадалка? – осторожно подбирая слова, пожала плечами Аделаида. Ей не хотелось обижать ребёнка, который тряс её за руку, но, в то же время, тратить время на пустые беседы не хотелось во много раз больше.
– Моя бабушка, она… Она, понимаете, – качая головой, говорила девочка, не отпуская рукав Петровой. – Она необычная гадалка. Она правда всё видит, это дар.
– Мне это не интересно. Прости.
– Но Вы должны пойти со мной! – воскликнула малышка, недовольно хмурясь и хватая Аду за вторую руку. – Вы просто обязаны это сделать, иначе бабушка расстроится. А когда ей плохо, она срывается на меня!
Выдыхая через нос, Петрова, закатив глаза, резко прикусила себе язык, чтобы не наговорить несчастному ребёнку всё, что она думает о подобных шарлатанах, слизывающих деньги с бедного народа. Люди ведь на самом деле приходят туда за советом, искренне верят, а в итоге слышат лишь чепуху, которая никак им не поможет. «Гадалок», занимающихся подобными вещами, не за что уважать: они нагло врут и наживаются на своём вранье. Их ложь, возможно, и приносит кому-то краткое успокоение, но каково жить тем, для кого слова этой ведьмы сначала стали надеждой, а потом оказались самым большим разочарованием?
– Пожалуйста, – прошептала девочка, заглядывая в глаза Аделаиде и нервно переступая с ноги на ногу. – Вы уйдёте оттуда, если захотите, но она должна Вас увидеть.
– Боже мой, хорошо. Веди меня, – понуро опустив голову, сдалась Петрова, не в силах выдержать столь жалобного взгляда крошки. Радостно взвизгнув, та резко принялась тащить девушку сквозь толпу противотоком, расталкивая на своём пути каждого, кто, по её мнению, мешал быстрее добраться до шатра бабушки. – Эй, пуля, далеко ещё?
– Бабушка на самом отшибе живёт, нам выйти отсюда нужно, – пробормотала девочка, оглядываясь на свою спутницу.
– Эй, стой. В смысле выйти? Она не относится к ярмарке, что ли? – непонимающе спросила Ада, нахмурившись. Вся эта ситуация с каждой секундой становилась всё более странной, потому что если бы бабушка жила где – то здесь, то тогда бегающего ребёнка ещё можно было объяснить. Но если это не так? – Куда ты меня ведёшь?
– Тут недалеко, – лишь отмахнулась девчушка, не переставая идти к выходу за ограждения. Подведя девушку к перилам и ловко перепрыгнув через них, маленькая пуля посмотрела на Петрову. – Ты идёшь?