Джеймс Хеллборн - Разрушитель Миров
Шрифт:
— Преступление — если оно вообще имело место — было совершено до начала войны, — заметил Хеллборн.
— Вы хотите превзойти британскую юстицию в крючкотворстве?! — ухмыльнулся Рэнкин. — Желаю вам удачи! Мистер Хеллборн, — продолжал он задушевным тоном, — вы же понимаете, что отпираться бессмысленно, и единственное, что может вас спасти от петли — добровольное признание и сотрудничество со следствием. Итак, объясните мне, за что вы убили старого уважаемого профессора? Неужели он являлся вражеским агентом? Угрожал безопасности Альбиона? Или даже Британской империи? Если вдруг последнее
— Мне нечего вам сказать, — пробормотал Джеймс. Настолько нелепа была правда — вернее, те части правды, которые были ему известны, и которые решительно не желали складываться в общую картину.
— Что самое интересное, — продолжал Рэнкин, — судя по снимкам, вы не только его убили, но и ограбили. Что вы забрали из квартиры профессора? Как мне показалось, какие-то бумаги. Зачем? И где эти документы сейчас? Ваше молчание делу не поможет.
— Я должен подумать, — прошептал Хеллборн.
— Думайте, — неожиданно легко согласился американец. — Думайте, только не слишком долго.
В дверь постучали.
— Разрешите, сэр?
— Да-да, конечно, впустите ее. А вот и наш свидетель!
Хеллборн обернулся к распахнутой двери, и не только слова, но и молекулы воздуха застряли у него в глотке.
На пороге стояла мисс Патриция Блади собственной персоной.
— Ты?… — только и смог вымолвить Хеллборн. Дьявол, почему она в британском мундире?! У него не хватило душевных и физических сил задать этот вопрос вслух, но она все правильно поняла.
— Я урожденная англичанка, присягала королю и протектору, — сказала Патриция. — Ты знаешь, я действительно люблю Скоттенбург, это моя вторая родина, но Лондон я люблю еще больше. Ты же сам говорил, Джеймс, есть дружественные государства, но не бывает дружественных разведок…
— Достаточно, не оправдывайся, — прохрипел Хеллборн. Решительно, никому нельзя верить в эти времена. Покойники оживают, старые и надежные товарищи носят чужие маски.
— В ту ночь я тоже перебралась через ограду альбионского посольства, — продолжала мисс Блади.
«Однажды здесь мог пройти враг — очень опытный и опасный враг», — вспомнил Джеймс. И он — она действительно прошла.
— …и поехала за тобой на мотоцикле с выключенными огнями. После того, как ты напоил меня снотворным, заботливо укрыл одеялом и поспешил раствориться в ночи, я не могла не последовать за тобой. Обычная рутина. Хотя и не рассчитывала узнать что-то особенное. Но любая информация могла оказаться полезной — вдруг ты планируешь встретиться с каким-нибудь полевым агентом или нелегалом? А оно вот как получилось.
— Так ты просто стояла снаружи и спокойно смотрела в глазок камеры, пока я убивал беззащитного старика? — нашел в себе силы съязвить Хеллборн.
— Все произошло слишком быстро, — спокойно заметила Патриция. — Я уже ничем не могла помочь ему, и поэтому продолжала снимать. Теперь правосудие восторжествует, и это будет самой лучшей помощью.
Хеллборн встретился с ней взглядом — и испугался. Чертова фанатичка. Она действительно в это верит! А я-то все эти месяцы думал, что рядом
со мной немного циничная, немного сентиментальная настоящая альбионка — как отлично она играла свою роль!— Так что, мистер Хеллборн? — снова заговорил Рэнкин. — Признание? Мотивы? Адвокат? Альбионский консул?
Джеймс ничего не ответил.
— Жаль, очень жаль. Сержант, верните его в камеру!
Голова опять разболелась. Врачи предупреждали, что эти приступы могут продолжаться довольно долго. Хеллборн не осмелился тогда спросить, что значит «долго» — недели? месяцы? годы? Таблетки отобрали при аресте. Хорошо хоть очки оставили. Все-таки это была британская имперская тюрьма, а не яма в лагере индюшатников или арсенальный погреб на корабле абиссинеров… Джеймс забарабанил в дверь, всего минуту спустя по ту сторону решетки появился охранник. Хеллборн объяснил, в чем дело. Охранник вежливо кивнул и вернулся через четверть часа, с двумя таблетками и стаканом воды.
— Среди ваших таблеток мог быть яд, — с подкупающей искренностью объяснил офицер, — поэтому я принес вам аналогичные из медпункта. Если хотите, я могу и врача пригласить…
— Спасибо, — буркнул Хеллборн. — Может быть. Как-нибудь потом.
Сервис, как в пятизвездочном отеле. Одиночная камера. Черт бы их побрал.
Да, это не зиндан индюшатников, но положение вещей было как никогда смертельным и опасным.
— Детородный орган князя тьмы, — получивший пуританское воспитание Хеллборн не смог придумать более сильное ругательство.
Что делать? Куда бежать? Где искать выход? Существует ли выход вообще? Какая глупая и нелепая ситуация!..
Но Патриция… Как она смогла? Как ей это удалось?! Как далеко она пойдет? Впочем, и так понятно, что далеко пойдет — с такими-то талантами.
— К вам посетитель, — поведал охранник некоторое время спустя.
«Альбионский консул?» Хеллборн бросил взгляд на гостя и оторопел. По ту сторону решетки стоял сэр Энтони Гильберт, контр… нет, уже вице-адмирал, директор Альбионской секретной службы.
— Очень рад вас видеть, сэр, — Джеймс собирался выиянуться по стойке «смирно» и отсалютовать, но вовремя вспомнил, что как заключенный, делать этого не обязан.
— Не обольщайся, — довольно грубо и немного невпопад отвечал сэр Энтони. — Я совершенно случайно оказался в Моноплании. Прилетел на том самом дирижабле. И тут мне сообщают такую радостную новость! Один из лучших сотрудников арестован за грязное уголовное преступление! Что там произошло, Джеймс?
— Нас не могут прослушивать, сэр? — промямлил наученный горьким опытом Хеллборн.
— Нет, — отрезал адмирал. — Я принял меры, они услышат только шум и треск. Ну?
— Я даже не знаю, с чего начать… — помялся Джеймс. — Вы знаете, что Патриция…
— Да, знаю, — перебил его шеф. — Теперь карьере сэра Натаниэля конец. Жаль, в один прекрасный день он мог сменить меня.
— Сэр, а Беллоди?… — вдруг вспомнил Хеллборн.
— Лейтенант Беллоди уже улетел в Альбион, — нахмурился адмирал. — Мальчишка очень переживал, но я решил, что ему здесь делать нечего. И хватит об этом. Вернемся к нашим похоронам.