Джеймс Хеллборн - Разрушитель Миров
Шрифт:
— Не привыкай, — послышался за спиной насмешливый голос Белгутая, — место командира не там.
— Да, разумеется, просто вспомнил молодость, — пробормотал Джеймс. Мастер-капитан оценил плоскую шутку и фыркнул. «Интересно, а сколько ему лет? — подумал Хеллборн, пытаясь угадать возраст собеседника. — Черт их разберет, этих азиатов». Нет, Белгутай должен быть гораздо моложе харбинского музейного хранителя. Лет 40–50, не больше.
— Твое место здесь, — тем временем продолжал «японо-китаец» («Неудобно как-то, надо все-таки выяснить, откуда он родом»). Джеймс полюбовался на металлическую тумбу в самом центре батареи. Удобное «пилотское»
Белгутай представил Хеллборна остальным стрелкам (один мулат, один индиец, один эквадорец), после чего объявил учебную тревогу. Хеллборн принял это как должное и занял место рядом с тумбой. Кое-как натянул противосколочный жилет, напялил шлемофон. Ага, и здесь все достаточно просто, отметил он, изучая приборную панель. «Общая линия», «Главный пост», «Лазарет», «Батарея», «Ваш позывной: Эпсилон-Один». Установил рычажок на «Батарею» и набрал полную грудь воздуха.
— Внимание! Говорит Эпсилон-Один! Воздух! Всем эпсилонам — приготовиться к отражению атаки!
— Эпсилон-Север готов! Эпсилон-Запад готов! Эпсилон-Юг… — один за другим доложили стрелки.
— Цель — справа по борту! На пятнадцать часов! Угол атаки…
— Стоп-стоп-стоп. Сколько часов?! — не понял наблюдавший за маневрами Белгутай.
Джеймс похолодел, но поспешил взять себя в руки и принялся непринужденно объяснять:
— Это новая грифонская тактика. Представьте себе, что небесная сфера — это огромный циферблат. Таким образом, «двенадцать часов» — это прямо по курсу, «шесть часов» — у нас за спиной, и т. д., и т. п.
— Очень, очень интересно, — задумчиво произнес мастер-капитан. — Забавный подход. Надо будет тщательно его изучить.
«Вот будет забавно, если я только что поднял здешнее военное искусство на новый уровень», — мысленно ужаснулся Хеллборн.
— …но сейчас попробуем по старинке. «Зюйд-вест», «норд-ост»…
«Все могло быть хуже».
Два часа спустя с Хеллборна стекали водопады пота (порожденные не только усталостью), но мастер-капитан Белгутай остался весьма доволен, что подтверждало следующее заявление:
— Теперь я вижу, что тебе можно доверить батарею.
«Аминь!»
Бронепоезд покрывал в среднем 50–60 километров за час и неуклонно приближался к линии фронта. Линия фронта, насколько мог судить Хеллборн, двигалась ему навстречу. Медленно, но столь же неуклонно.
— Все преимущества на стороне агрессора, — хладнокровно заметил один из офицеров, когда они прослушали очередной выпуск столичных новостей. — И агрессор ими воспользовался!
Дело происходило в столовой, она же «броневагон-ресторан». Массивный, если не сказать гигантский радиоприемник стоял прямо на полу. Майор Паламедес покрутил верньеры и настроился на индоокеанскую станцию. Это не воспрещалось. Даже товарищ подполковник Аттила Кун, замполит бронепоезда, с интересом прислушивался к вражеской пропаганде. Фокус заключался в том, что бы время от времени отпускать благонадежные комментарии.
— Вот же мерзавцы, врут и не краснеют! — порой восклицал один из офицеров.
— Откуда ты знаешь? — замечал другой. — Ты же не можешь видеть лица диктора!
— Логично. Но ведь все равно врут!
Но даже согласно сообщениям официального драконского радио дела обстояли неважно на всех фронтах. Индоокеанцы высадили десант в Мозамбике, французы — в Ирландии;
московиты застряли у Великой Китайской стены; ломбарды прорвали Гуннскую линию и продолжали двигаться на юг; легионеры Спаги ухитрялись наступать одновременно на Камерунском и Египетском фронте. Ксанаду высадила десант на Аляске.— Забавно, я мог быть сейчас там, — пробормотал Белгутай, услышав последнюю новость.
«Так вот он откуда родом!» — наконец-то узнал Хеллборн. Из Ксанаду, загадочной азиатской империи, владевшей Японскими островами. Монгольский хан Кубилай завоевал Японию в конце 13 века — и на этой планете его не остановил «Божественный ветер» Камикадзе. Когда война завершилась, денмографический баланс на островах был безнадежно нарушен, поэтому грозный хан заселил японские развалины своими подданными с материка. Еще больше их прибавилось после падения монгольской династии в Китае.
Разумеется, новый народ монголо-японцев называл свою родину как-то иначе, но белый человек не был способен произнести это варварское имя. И какой-то европейский путешественник дал этой стране имя Ксанаду. Потому что:
In Xanadu did Kubla Khan A stately pleasure-dome decree: Where Alph, the sacred river, ran Through caverns measureless to man Down to a sunless sea. В стране Ксанаду Кубла-хан Велел построить чудный храм, Там Альф, священная река, В пещерах, долгих, как века, Текла в подземный океан…Строго говоря, совсем не «храм», но лингвистические ошибки случались и на этой планете. Кто-то перепутал Pleasure-dome и Dome of the Rock, и вот уже соплеменников Белгутая в англоязычных военных кругах прозвали «храмовниками», «тамплиерами».
Тамплиеры были воинственным народом, в котором монгольская беспощадность смешалась с японским презрением к смерти (или что-то в этом роде, как писали в старинных романах). Впрочем, они могли презирать смерть, но не самого бога смерти. Еще одно непроизносимое имя, поэтому в английском языке монголо-японского идола прозвали Плутоном.
«Забавно, божок есть, а такой планеты все еще нет», — заметил Хеллборн, вспоминая тот нелегкий урок астрономии и исторические уроки Патриции.
Патриция торчала в лазарете как послушная серая мышка, и виделись они редко. Тем более что доктор Креспо не одобрял визиты Хеллборна.
— Где я мог видеть вас раньше? — с подозрением в голосе вопросил португальский эскулап, когда Джеймс первый раз появился на пороге.
— Вы подобрали меня в Мозамбике около месяца назад, — напомнил Хеллборн. — Но тогда я выглядел гораздо хуже.
— Вы и сейчас неважно выглядите, — с подкупающей откровенностью заявил доктор. — Вы хорошо себя чувствуете?
— В госпитале Святой Анны я прошел полный курс прививок, — неуверенно вспомнил Джеймс. — Надеюсь, это застрахует меня от новых африканских сюрпризов.
— Как бы не так! Вот, буквально за день до начала войны к нам поступило сообщение о новой вспышке зеленой лихорадки у истоков Кубанго! Первый случай с 1898 года! — подполковник медицины Креспо был вне себя от восторга. Фанатик профессии, понял Джеймс, он увидел новый вызов.