Джастин
Шрифт:
Катя с опаской раздвинула дверцы шкафа и вздохнула с облегчением. Несколько полок пустовало, но остальные были забиты сложенными кое-как вещами, на плечиках висели рубашки и пиджаки. Тюбик с зубной пастой в ванной комнате смят, баночки с жидкостями наполовину пусты.
У дома была необычная планировка. Дверь каждой комнаты выходила на широкую террасу, под навесом которой уютно расставлены диван и круглый столик с изящными стульями. С одной стороны терраса упиралась в бассейн, а с другой стороны спускалась лесенкой к небольшой парковке. У каждой комнаты был также выход во внутренний коридор, из которого можно попасть на небольшую
Катя сидела на заднем дворике и смотрела на шевелящийся город. Какое-то время ей удавалось ни о чем не думать, затем возмущенные мысли подняли муть в голове, что вылилось в приступ клаустрофобии. Она вскочила, пересекла бегом террасу и дернула ручку входной двери. Заперта. Код электронного замка она не знала. Она вернулась в дом, залезла с головой под одеяло и пролежала так миллион минут. “Ничего, — подумала она, засыпая, — заключенному в одиночном карцере сейчас намного хуже”.
Джереми приехал вечером. Он извинялся за то, что не сумел отменить свои планы. Они съездили на его синенькой хонде в ближайшие магазины и приобрели вещи первой необходимости и немного одежды. Джереми разговаривал мало и явно торопился.
По дороге назад он рассказал немного о себе. Ведет праздную жизнь, не работает. Увлекается музыкой. Как раз сегодня он со своей группой арендовал студию для записи песни.
— Мы создаем хиты в гараже, — рассказывал он, одной рукой придерживая руль, — Не выступаем на вечеринках, не поем на чужих праздниках. В общем, не вытираем пыль шелковым платком.
— Ого, как ты сравнил, — улыбнулась Катя.
— Мы сегодня увлеклись. Джасти звонил, а я часа через три только увидел пропущенные вызовы.
— Да? А он мне ни разу не позвонил, — с горечью отметила Катя.
Джереми мельком взглянул на нее и больше не проронил ни слова.
Он помог занести вещи в дом и собрался уходить, но замешкался у выхода. Он кинул несколько нерешительных взглядов на Катю, потоптался и вернулся.
— Всё-таки будешь чай? — весело спросила она.
Он покачал головой и заговорил, запинаясь:
— В общем, ты, наверняка, хороший человек. Я не знаю тебя. Не знаю, как для тебя хорошо.
Катя смотрела на него с удивлением.
— Я люблю Джастина, и тоже не знаю, как для него хорошо. Он сам думает, что знает, но может ошибаться, — Джереми перебирал в руках брелок и ключи от машины.
— В общем, — он поднял глаза на Катю, та подбадривающе ему кивнула, — давать советы — последнее дело. Смысла никакого в советах нет, особенно когда ты сам не понимаешь, что, зачем и к чему…
— Давай свой совет, — уверенно сказала Катя.
— Вы — женщины наполнены претензиями. Вот из того же теста состоите, что и мужчины, плюс претензии, — уверенно заговорил Джереми, — Да, понятно, есть из-за чего. Только вы не знаете, что происходит там, на нашей стороне. Не позвонил тебе Джасти. А он не мог тебе ничем помочь. А я мог — он мне и звонил.
Катя нервно мяла пакет в руках.
— В общем, мой совет. Я только один раз скажу, и больше не повторю его никогда. Джастин обижает людей, особенно близких. И поэтому нет у него близких людей. А я хочу, чтобы были. Не высказывай ему свои обиды, никогда. Иначе ничего из этого не выйдет. Жалуйся мне, если хочешь.
Я как стена.— Ясно. — Катя выкинула пакет и принялась разбирать вещи.
Она заснула поздно вечером лежа на диване со свежекупленной книгой в руках. Проснулась ночью, под одеялом и голой. Рядом спал Джастин. Она протянула руку и нежно коснулась его плеча пальцем.
Когда она встала утром, Джастин уже пил кофе на террасе. Он пододвинул ей хлопья и молоко и налил кофе. Продиктовал номера Джереми, Фредди и доставки еды. Выдал деньги и новый телефон.
— Почему ты не дал мне день на раздумья? — спросила она у него по дороге в колледж, — Это разумно, я спокойно поговорила бы с родителями, собрала вещи, ты бы тоже подготовился.
— Есть одно правило в рекламном бизнесе, — ответил он ей, — Чем меньше дать клиенту времени для принятия решения, тем больше шансов, что он купит.
— Ты считаешь, что я отказалась бы?
— Конечно. Ты же не дура.
Катя пропустила мимо ушей недвусмысленность его слов. Назад дороги не было.
17. Взлетная неделя
Первая взлетная неделя пошла. В будние дни Катя ездила в колледж, вечером училась дома. С Джастином они виделись мало, приезжал он поздно, а когда виделись — то толком не общались. Обсуждали организационные вопросы и всё. К ней он не прикасался и вел себя отчужденно. Катя недоумевала, чувствовала себя лишней в жизни Джастина. Она ещё не знала, что пандемониум терпеливо поджидает окончания подготовительного периода.
Субботу она весело провела время с Джереми в салонах красоты, в бутиках да в кафешках. Нагруженные пакетами с покупками, они ввалились в дом. Джастин полулежал на диване с ноутбуком на коленях. Он подошел к ней, обхватил подбородок пальцами и тщательно осмотрел ее лицо и новую прическу.
— Хорошо, — заключил он и прикоснулся губами к ее губам, втянул их и резко отпустил.
— Ой, — Катя прикрыла ладонью пылающие губы, от боли на глазах выступили слезы.
Джастин уже обнимал Джереми.
— Нам нужно пообщаться, ок? — кинул он ей, удаляясь с другом.
Катя села на диван, подогнув под себя ногу. Она поглядывала на закрытые двери спальни, из которой доносилась громкая музыка. Стало скучно, и она распаковала пакет с едой на кухне. Рассовала молоко, сок и фрукты в отделения холодильника. Встала на цыпочки и положила коробки с хлопьями на полку. Отошла назад на несколько шагов: "Интересно, на какой полке этого дома моё место?"
Она оглянулась и увидела дверь во внутренний коридор. Открыла её и, не включая свет, крадучись, добралась до деревянной лестницы. Осторожно, чтобы не заскрипели под ногами ступеньки, поднялась. Остановилась возле двери в мансардную комнату. Музыка внизу затихла, оставив звучать соло ее учащенного дыхания. Она резко распахнула дверь и забежала в комнату.
Тренажеры-призраки поблескивали сталью. Казалось, они замерли, не ожидав гостей. Но, подождите, сейчас они оправятся и двинутся на Катю, прихлопнут ноги к полу железными стойками, чтобы не двигалась, измолотят педалями и ручками. Возможно, это комната жертвоприношений, и не одна девственница, была положена на алтарь, замучена до смерти мансардными демонами.
Катя глубоко вздохнула, сжала кулаки и перебежала в другой конец зала, встала за татами. С этой стороны помещение казалось безобидным, а тренажеры оказались просто тренажерами.