Джара (СИ)
Шрифт:
Осознав и вспомнив все это, Кати захотела покончить с собой. Но для этого нужно было сначала выйти из клиники. И она бросила все силы на то, чтобы убедить докторов в том, что поправилась. Это вышло далеко не сразу. Ей два месяца еще кололи какую-то дрянь и периодически исподволь расспрашивали про "крылатых людей" и параллельные миры. Кати улыбалась и говорила, что, кажется, читала об этом в фантастических романах.
Вскоре ей разрешили свидания с родителями, и, наконец, выпустили с условием еженедельных визитов к психиатру. Она провела в клинике полных девять месяцев. Придя домой, Кати поняла, что уже не хочет
Снов у нее почти не было. Однажды она провалилась в какую-то пустыню. Она сидела одна, перебирая песок, и поняла, что здесь можно строить новый мир. Но у нее пока не было на это сил. Айи как-то рассказывал ей, когда они только поженились, как он создал Первый мир. Первые 25 лет он провел там в полном одиночестве. Тогда она поежилась и сказала, что так бы не смогла. Теперь она знала, что сможет. Но не сейчас. Ей надо было набраться сил. Ее сердце должно было перестать кровоточить при каждом воспоминании о Грее.
Она задремала, все еще плача, и вскочила от резкого телефонного звонка. Поежившись, с колотящимся сердцем Кати встала, включила свет и пошла на кухню, где оставила трубку. Что может быть более мерзким, чем ночной телефонный звонок? Наверняка ошиблись номером. Или что-то стряслось? Кати невольно подумала о родителях, которых серьезно подкосила ее болезнь, и дрожащей рукой нажала на зеленую кнопку.
– Это Кати Майер?
– спросил ее очень официальный женский голос.
– Да, - сердце девушки забилось часто-часто. Только бы с родителями ничего не...
– Я переводчик. С Вами желает переговорить месье Ксавье Левант.
Сердце у Кати рухнуло куда-то вниз, и она приросла к полу, не в силах вымолвить ни слова. Боже. Айи. Все, что она о нем знала - его имя. Ксавье. Даже фамилию он ей не называл, они никогда не встречались в восьмом мире. У нее не было шанса его найти, но он ее нашел. Сколько раз она мечтала, чтобы он связался с ней. Чтобы у нее был шанс вернуться. Но по-настоящему она никогда не верила в это. Кати знала, что в Первом мире прошло больше 30 лет. Умерла так умерла.
– Кати, вы слушаете? Будете разговаривать?
– Да, да. Я слушаю.
– Хорошо.
Где-то в отдалении она услышала быструю французскую речь, и ее сердце заколотилось еще сильнее, хотя и так казалось - вот-вот выпрыгнет.
– Я связался с клиникой, Кати. Мне сказали, что ты выздоровела, - бесстрастно перевела женщина.
– Да, я здорова, Ксавье.
Ей очень хотелось назвать его Айи, но она знала, что переводчица не поймет.
– Я узнал также, что с тебя сняли обвинения. Ты ведь не делала этого, так?
– Не делала. Я... я была не в себе.
– Я понял. Выходи в Первый мир, поговорим. Ладно?
– Да. Спасибо.
– Не за что, родная. Прости меня, я раньше должен был узнать.
– Ничего. Я очень рада тебя слышать.
– А я тебя. Выходи как только сможешь, я буду ждать.
– Иду. Пока.
– Пока.
Альбумена сидела в кресле, теребя русые косы. Ксеар немного поменял
ей внешность, пропустив в Первый мир снова. Она все еще не могла поверить, что опять в мирах. Что снова видит перед собой бывшего мужа.– Я очень скучала по тебе, - призналась она, вцепившись в него, когда Айи обнял ее при встрече.
– А я по тебе. Прости, что считал тебя убийцей. Но я был в таком шоке, когда все это случилось.
– Представляю, что я тебе тогда наговорила, - пробормотала она, кивая.
– Я шесть месяцев вообще себя не контролировала.
– Я приезжал в клинику, говорил с врачами. Мне сказали, что ты никогда не выздоровеешь.
– Они не могли поставить точный диагноз из-за того, что я несла про миры.
– Ясно, - Айи тяжело вздохнул.
– Так странно. Для меня прошло полтора года, а для тебя тридцать пять лет.
– Да, - он снова вздохнул и сел в свое кресло, отгородившись столом.
– Почему ты сказала, что убила его?
– Я знала, что его убил Мьелле. И знала, почему.
– Господи. Почему же ты мне не сказала?
– Я не соображала ничего, прости. Я вообще с трудом помню тот наш разговор. Так вот... Мьелле не знал, что Зарайа была с Греем. Она ушла от него, и все. А как-то раз у нас зашел разговор, и я без всякой задней мысли упомянула об этом. У него сделалось такое лицо, что мне стало не по себе. Но я даже предположить не могла, что все так кончится. Когда я вошла в гостиницу в тот день, то столкнулась с ним у лифта. Я сразу его узнала и изумилась. А он криво улыбнулся, поздоровался по-английски и пожелал удачи. Вот и все. А когда я зашла в номер, Грей был уже мертв.
– Непонятно, как он нашел его в восьмом.
– Это наверняка было несложно. Мьелле же всегда где-то здесь болтался, возле тебя. Мог запросто разговорить Грея. Он же ничего о себе не скрывал.
По лицу Альбумены потекла слеза, и она вытерла ее. Айи сжал зубы. Грей долгие годы был его другом, и ему тоже резануло по сердцу воспоминание.
– Аквинсар все это время терзался. Он думал, что ошибся с теорией. Что ты из-за вашего соединения с Греем сошла с ума. И я так думал.
– В каком-то смысле так и было. Только ошибки не было никакой.
Айи посмотрел на Альбумену:
– Я зарегистрирую тебя?
– Да. Спасибо.
– В седьмой пойдешь?
– Пока нет. Не знаю... мне нужно время. Справляетесь?
– Да. У нас две новых девочки в седьмом. Одна уже давно, другая вот-вот войдет.
– Здорово. Познакомишь?
– Конечно.
Она немного помолчала, решаясь на просьбу. Вздохнула и подняла глаза.
– Можно пожить у тебя? Я не могу совсем одна сейчас.
– Конечно.
Он ответил мгновенно, как будто это само собой разумелось. Как будто они не разошлись с диким скандалом тридцать пять лет назад.
– Айи. Можно вопрос?
– Конечно.
– Ты так и будешь говорить конечно?
– она рассмеялась.
– Это вопрос?
– он улыбнулся тоже.
– Нет. Ты меня простил?
– Мне нечего тебе прощать.
– Я тебя бросила. Ты сказал, что больше никогда не будешь мне доверять.
– Ты об этом. Сказал. Никогда тебя не прощу.
– Ты серьезно?
Он пожал плечами и насмешливо улыбнулся. Только Альбумена не знала, над кем он смеется - над ней или над собой.