Дюна (Книги 1-3)
Шрифт:
Опечаленный Пол отступил.
– Следовало бы проучить тебя за такую неосторожность.
Хэллек взял со стола кинжал:
– Вот с этой штуковиной не позволяй никому приближаться к тебе на расстояние вытянутой руки, даже в шутку не позволяй!
– Я сегодня не в настроении.
– Не в настроении?!– Голос Хэллека выдал его бешенство.– При чем тут настроение?! Ты ведь будешь драться по необходимости, а не по настроению. Настроение необходимо только для любви, для борьбы оно не годится.
– Извини, Гурни!
– Очень мне нужны твои извинения! Защищайся!
Хэллек активизировал поле и повел стремительную
"Что это сегодня на него нашло?– подумал Пол.– Он ведь не притворяется".
И Полу поневоле пришлось выхватить кинжал.
– Вот когда ты почувствовал в нем надобность!– усмехнулся Гурни.
"Предательство?– подумал Пол.– Нет, только не Гурни!"
Они продолжали драться. Выпады и парирование, нападение и защита. Воздух в защитных полях становился все более спертым, но с каждым контактом запах озона ощущался сильнее и сильнее. Мальчик продолжал отступать.
Пол отпарировал удар вниз, увидев рапиру Хэллека над краем стола. Отскочив в сторону, он выбросил вверх руку с рапирой, а кинжал направил к шее Хэллека, остановив лезвие в дюйме от яремной жилы.
– Ты этого хотел, Гурни?
– Посмотри вниз, мальчуган.
Пол увидел, что лезвие рапиры Хэллека находится против его паха.
– Нам бы следовало продолжить, - сказал Хэллек.– Когда тебя прижало, ты сразу начал драться в полную силу. И сразу появилось настроение.
Гурни усмехнулся волчьей улыбкой, и дрожь пробежала по его багровому шраму.
– А как ты на меня кинулся, будто и впрямь хотел моей крови.– Хэллек отбросил кинжал.– Если бы ты дрался ниже своих возможностей, мне пришлось бы оставить тебе отметину в виде хорошенького шрама. Я не хочу, чтобы мой любимый ученик пал от руки первого же Харконнена, будь они прокляты!
Пол выключил поле и облокотился об угол стола, переводя дыхание.
– Я этого заслуживаю, Гурни. Но мой отец рассердился бы на тебя, а я не хочу, чтобы ты платил за мои ошибки.
– Наоборот, он наказал бы меня, если бы я не сделал из тебя первоклассного бойца.
Пол выпрямился и вложил кинжал в ножны.
– То, что мы здесь делали, - не просто игра, - сказал Хэллек.
Пол кивнул. Его удивляла не свойственная Хэллеку серьезность. Он посмотрел на извилистый шрам под его подбородком, вспомнил историю о том, каким образом он был оставлен там скотиной Рабаном, одним из приближенных Харконнена. И Полу вдруг стало стыдно за то, что он мог даже на мгновение усомниться в Хэллеке. Потом он подумал, что Хэллек при этом чувствовал боль, хотя, возможно, и не такую сильную, какая была внушена ему Преподобной матерью. Он отогнал грустные мысли.
– Сегодня я рассчитывал на игру, - сказал Пол.– В последнее время все сделалось чересчур серьезным.
Хэллек отвернулся, пытаясь скрыть свои чувства. Что-то жгло ему глаза. В нем жила боль, боль за потерянное вчера, которое было отнято у него безвозвратно текущим временем.
"Как быстро придется мужать этому мальчику, - подумал Хэллек.– Как быстро придется ему научиться считаться с жестокой необходимостью!"
Не оглядываясь, Хэллек проговорил:
– Я чувствовал в тебе игру, мальчуган,
и мне ничего так не хотелось бы, как пойти тебе навстречу. Но играм пришел конец. Завтра мы уезжаем на Арраки. Арраки - реальность. И Харконнены - тоже реальность.Пол коснулся своего лба лезвием рапиры, которую держал вертикально.
Хэллек повернулся и, увидев отдаваемый ему салют, кивком дал знать, что понял его жест.
– Давай теперь отработаем время Покажи-ка мне, как ты справляешься с этой штукой - Он указал на чучело.– Я буду наблюдать отсюда: так мне лучше видно. Но предупреждаю тебя, я испытаю на тебе еще один вид нападения. От врагов ты такого предупреждения не получишь.
Пол встал на носки и потянулся, сбрасывая напряжение. Мысль о том, что отныне его жизнь будет наполнена постоянными изменениями, нагнала на него тоску. Он подошел к чучелу, нажал кнопку у него на груди и почувствовал, как защитное поле оттолкнуло клинок.
– Внимание!– крикнул Хэллек, и чучело начало атаку.
Пол активизировал свое поле и принялся отражать удары, нанося, в свою очередь, ответные.
Хэллек наблюдал за его движениями. Его сознание, казалось, раздвоилось: одна его часть неотрывно следила за борьбой, другая витала далеко отсюда.
"Я - хорошо тренированное плодовое дерево, - думал он.– Я полон отточенных чувств и возможностей, и все они настоятельно требуют пересадки в других".
Ему вспомнилось юное лицо его младшей сестры. Ее уже не было в живых: она умерла в доме развлечений для отрядов Харконнена. Она любила цветы, но какие - он не помнил. Его мучило то, что он не мог это вспомнить.
Пол поднял левую руку, парируя выпад чучела.
– Умный, дьяволенок!– восхитился Хэллек, сосредоточившись теперь только на движениях руки Пола. Он практикуется по своему собственному методу. Это не стиль Дункана и уж, конечно, не то, чему учил его я. Эта мысль ввергла Хэллека в еще более глубокую печаль, и он принялся размышлять о том, испытывает ли мальчик по ночам страх, навеянный ему его мыслями.
– Если бы желания были рыбами, мы все забрасывали бы сети, пробормотал он. Это было любимое выражение его матери, он всегда прибегал к нему, когда чувствовал, как сгущается над ним тьма завтрашнего дня. Потом он подумал о том, какой странный вид должен быть у планеты, никогда не знавшей морей и рыб.
* * *
Уйе Веллингтон, Стард 10.032-10.091, доктор
медицины школы Сак; известен главным образом
предательством герцога Лето Атридеса (смотри
библиографию, раздел VII - обстоятельства
предательств).
Принцесса Ирулэн.
Словарь Муаддиба.
В классную комнату вошел доктор Уйе. Пол, отметив про себя нарочитую небрежность его шагов, продолжал лежать на столе, предназначенном для занятий, - так, как оставила его массажистка. Он наслаждался отдыхом после работы, которую задал ему Гурни Хэллек.
– Как ты удобно устроился, - произнес Уйе своим спокойным высоким голосом.
Пол поднял голову и увидел в нескольких шагах от себя его высокую фигуру, закутанную в широкие черные одежды; его квадратной формы голову с пунцовыми губами и отвислыми усами, бриллиантовую татуировку на лбу, длинные черные волосы, схваченные над левым плечом серебряным кольцом, что указывало на его принадлежность к школе Сак.
– Ты будешь рад услышать, что сегодня у нас нет времени для обычного урока: скоро придет твой отец.