Дыши со мной
Шрифт:
«Если бы всё в жизни было так просто», — вздохнула Слава, отдавая монету.
Домой она добралась с первыми лучами рассвета, но мотоцикл решила оставить на платной охраняемой стоянке в соседнем переулке. Странное предчувствие, что своими поисками правды она запустила какой-то неисправный механизм, не отпускало. Маниакальное ощущение чужого присутствия, возникшее ещё до захода в бар, продолжало оказывать магнетическое воздействие, словно кто-то пристально смотрел в спину и заставлял постоянно оглядываться. Её вроде бы и не держали за руки, но и не отпускали. Попахивало мистикой, но Слава в неё не верила, предпочитая находить объяснения всему.
«Может, уехать к родителям? Поменяюсь с бабушкой снова. Кому я здесь нужна? Работа
Полоска света на востоке становилась всё шире, захватывая небо. Пустынная улица, спокойный двор. Ни машин, ни людей, ни детского визга. Слава на минутку представила, что осталась на земле в полном одиночестве, и улыбнулась. Да, именно этого сейчас ей не хватало — отсутствия жизни вокруг. Она почти дошла до подъезда, когда услышала хлопок машинной двери и рефлекторно обернулась на звук. Огромными шагами к ней приближался злой как чёрт Юрий Петрович в голубых рабочих штанах и футболке, на кармашке которой подрагивал бейджик. Слава предупредительно выставила вперёд руку.
— Не подходи, доктор Юр. Опасно для жизни.
— Останови меня, — рыкнул он, не останавливаясь.
Услышав своё имя в новом звучании, мужчина не удивился. Ему было глубоко наплевать, что нарыла о нём упрямая девица. Он хотел задушить её на месте. После нескольких часов бесполезных звонков и бесконечных сообщений, оставленных без ответа, Юрий Петрович больше ни о чём не мог думать. На его счастье коллектив в отделении был не только профессиональный, но и дружный. Заметив, что обычно спокойный и рассудительный, доктор мечется по этажу, зависает в телефоне и ругается матом, его отпустили со словами, что без него будет лучше, чем с ним. Не переодеваясь, он вылетел из здания, запрыгнул в машину и помчался к бару, но там знакомого мотоцикла не увидел, зато услышал от стайки юных прожигателей жизни восторженные восклицания. Брызгая слюной, они обсуждали ведьму на байке. Один из юнцов победоносно держался за нос и задирал голову. Что было потом, Юрий Петрович не помнил. Он истерично колесил по городу до тех пор, пока не сдался. Отчаявшись, мужчина приехал в знакомый двор и принялся ждать, посылая нервные, гневные, отчаянные сообщения по телефону.
— Я девочка-рай. Живу в аду. Так что вали отсюда, плейбой, подальше, — злобно ощерилась Слава. — Топай на работу, а то лишишься бабла. Не на что будет по кабакам гулять.
— Заткнись, — грубо ответил он, врезаясь в неё всем телом. Его руки жёстко обняли озябшую, несчастную девушку и прижали к груди. — Заткнись.
Слава попробовала вырваться из захвата, но он стал ещё жёстче и безжалостнее. Она чувствовала ладонь на своём затылке, слышала, как оглушительно бухает сердце в мужской груди, вдыхала чужой запах с родными больничными оттенками и лёгкой примесью дезодоранта. Окутанная чужой неконтролируемой яростью, она вдруг обмякла, потеряв разом все силы. Иссушённая душа снова впустила боль, и горькие слёзы хлынули на безукоризненно белую футболку, плечи затряслись. Ладонь на затылке сжала волосы в кулак. Мужские руки стиснули Славу почти до хруста.
— Девочка-рай. Ты дурочка-рай. Господи, как же я испугался, — зашептал он, жарко дыша ей в макушку. На глаза навернулись слёзы, и Юрий зажмурился. Сейчас она была рядом, но он не верил. Стискивал дрожащее тело и не верил, что держит его в своих руках. — Я думал… Чёрт, чего я только не думал. Убить тебя, мало.
— Убей, — всхлипнула Слава. В данную минуту предложение выглядело заманчиво, потому что могло решить разом все проблемы.
— Перебьёшься, — он ослабил хватку, давая ей шанс вырваться. — Иди домой.
— Да, — судорожно выдохнула она, отстраняясь от мокрой груди. На белой футболке темнели разводы от туши. — Мне говорили, она
водостойкая. П-прости.— Прекрасно, — горько усмехнулся он, опустив взгляд на пятно. Сквозь мокрую ткань проникал прохладный воздух, остужая разгорячённую грудь. — Больше так не делай. Мы же друзья?
Юрий обхватил её лицо ладонями и стёр большими пальцами слёзы под глазами. Он смотрел и не верил, что Слава рядом. Опухшие веки, покрасневший нос, поджатые губы. Всё такое родное, что сердце больно сжалось. Полчаса назад в его видениях она лежала в луже крови, придавленная мотоциклом.
— Друзья, — одними губами произнесла Слава. Ей было страшно.
— Хорошо. Иди домой и помаши мне из окна рукой. Я не уеду, пока не помашешь.
— Тебя уволят.
— Неважно.
— Важно. Ты отличный специалист. Ты спасаешь Егорок. Уезжай, — бессильным голосом попросила Слава. Она не могла сказать, что ноги не идут, потому что знала последствия и не хотела задерживать. — Со мной всё в порядке.
— А со мной не в порядке. Я был в аду, но тебя в нём не было, — Юрий опустил руки. — Пожалуйста, иди домой.
— После того, как ты уедешь, — девушка изобразила улыбку на лице. Получилось почти правдоподобно.
— Смерти моей хочешь? — взорвался он, вцепившись рукой в свои лохматые волосы.
— Нет. Мы же друзья. Поезжай, — она легонько подтолкнула его к машине. Голова кружилась, гудела, звенела и тяжелела неимоверно с каждой секундой. — Давай.
— Пообещай хотя бы смотреть сообщения, — сдался он и сделал шаг назад.
— Обещаю их все прочитать.
Юрий кивнул и пошёл к автомобилю, но внезапно на полпути резко обернулся, и сердце его снова больно сжалось при виде одиноко стоящей фигурки с поникшими плечами и тоской в глазах. На губах ещё дрожала улыбка, но кривилась, как у печального мима. Он не выдержал и мгновенно вернулся, снова стиснул в объятиях. Сердце разрывалось на части.
— Славка, девочка моя, не мучай себя. Забудь обо всём. Не приходи больше в центр, не ищи ты никого. Я сам найду семью для Егорки. Я сам со всем разберусь. Просто живи. Я думал, что ты разбилась. Я не мог дышать без тебя. Живи, пожалуйста, — горячо шептал он, чувствуя, как в горле растёт ком, перекрывающий кислород. — Иди домой и забудь обо всём. Обещаю, что оставлю тебя в покое. Постараюсь.
— Я… не могу, — призналась она, выдыхая. — Не могу идти.
— Бедная моя девочка, доставай ключи, — прошептал он, физически ощущая её усталость и разбитость. Дождавшись, когда Слава вытянет из кармана связку, Юрий подхватил девушку на руки и в этот раз не почувствовал тяжести, только боль. — Моя девочка.
Слава доверчиво обняла его за шею. Сейчас он был единственным человеком рядом, которому она не доверяла, но подпускала очень близко к своей душе. Они быстро поднялись на этаж. Юрий открыл дверь, не отпуская своей ноши, и вошёл в квартиру. Пошарив по стене, нашёл выключатель, щёлкнул клавишей. Загорелся тихий свет.
— Где спальня? — шепнул он и по повороту головы Славы понял направление. — Ты всё забудешь, выкинешь из головы и начнёшь новую жизнь. Всё будет хорошо.
Убаюкивая, он внёс её в комнату и аккуратно опустил на кровать. Снял ботинки, кое-как стащил с вялых плеч куртку, замотал девушку в одеяло и грустно улыбнулся.
— Спи. Всё изменится, — пообещал Юрий.
Рассвет заглядывал в окно и слабо освещал спальню. Взгляд мужчины остановился на фотографии, висевшей по центру стены. С него улыбалась счастливая пара: Слава и молодой человек. Юрий изменился в лице, узнав его. Всё ещё не веря, он посмотрел на уснувшую девушку и стиснул зубы.
«Не может быть. Все считают его живым, — пронеслось в его голове быстрее пули. — Он муж Славы? Татьяна Петровна сказала, что он умер на другой день после свадьбы. Трагическая случайность. Случайность ли? Неужели Слава притворяется? Не верю. Боже, я увяз по самую макушку. Схожу с ума по женщине, о которой ничего не знаю и знаю слишком много».