Двоедушница
Шрифт:
— Расскажите всё вашим, — попросила я после кратких слов моей бесконечной благодарности. — Конфликт это не загладит, но всё же им лучше знать.
Они обняли меня ещё раз, прежде чем я, стуча зубами от холода, залезла в машину. Уезжать было тягостно, но ещё тягостнее было наблюдать за узкой извилистой дорогой, дорожными знаками, мелькающими один за другим вместе с поворотами.
Закрывая глаза, я видела тот же путь, только отделяющий меня от дома, и теперь, возвращаясь после долгого отсутствия, я мучалась вопросом, достигла ли я цели.
Багаж прошлого, который я привезла в Сосновку, остался там, но удалось ли
Дрожащими руками я повернула ключ. Замок поддался без вопросов, и дверь в мою старую гостинку со скрипом открылась.
— Вот мы и дома, — сказала я самой себе и закатила мотоцикл внутрь.
Кроме серых полупрозрачных волков, всё ещё проживающих здесь, жилище обзавелось ещё и пауками, пылью и отвратительным запахом давно не проветриваемого помещения.
Ни воды, ни электричества, ни отопления, ни газа, конечно же, не было. Я даже не помню, когда последний раз за что-то платила. Да уж, когда-то это место знало лучшие времена! Откопав в памяти те самые "лучшие времена", я мысленно спроецировала их в это время.
Яркий свет лампочек моментально разогнал всю пыль и грязь. Окно в комнате открылось, впуская свежий воздух, пока чайник на плите весело закипал. Так-то лучше!
Я приняла горячий душ и переоделась. Здесь осталось много моих тёплых вещей, что сейчас было как нельзя кстати. Перекусив остывшими чебуреками, взятыми мною из Сосоновки, и выпив две чашки горячего чая, завалявшегося на полочке в кухне, я с тоской посмотрела на пустые миски своих питомцев.
— Ничего, завтра я вас увижу! — эта мысль меня согрела, и я быстро уснула, даже не разложив диван.
Новый день начался рано и стремительно. Дел было много. Быстренько позавтракав пирожком с капустой и кофе в забегаловке за углом, я помчалась к родителям.
— Мои малыши! Как же я скучала! — Всё моё внимание было направлено на Соню с её бешеной малышнёй и Севера. Последний, кстати, очень вырос за время моего отсутствия, что, скорее всего мне просто казалось, потому, что я очень долго его не видела.
Обменявшись с отцом долгим взглядом, наводящим на такой же долгий разговор, я решила, что сегодня было бы проще начать тридцатилетнюю войну, чем поговорить о том, о чём рано или поздно всё равно придётся.
Маме пришлось наврать, что у моего крёстного были уникальные способности к лечению народными средствами, что собственно и стало причиной удивительного заживления ожёга на моём лице. Хотя это было не совсем так: небольшой едва заметный след всё же остался.
Первым после родителей о моём возвращении в город узнал Саша, мой давний сосед. Мы столкнулись в супермаркете, как раз когда я пускала слюни на свежую выпечку. Пригласив его попить чая с купленым по случаю встречи маленьким бисквитным тортиком, я нервно скрипела стулом в ожидании новостей, но Саша сказал, что после моего отъезда не происходило абсолютно ничего связанного с Орденом, разве что некроманты и перевёртыши попадались на глаза, то в одном конце города, то в другом.
Про Игоря я не стала спрашивать, хотя и видела, что Саша ожидал такого вопроса. Я промолчала не потому, что язык не поворачивался, а потому что это было только между мной и Игорем, и если и спрашивать, то только у него самого.
Вечером мы с Севером
пошли навестить Екатерину Павловну, прихватив остатки тортика. Её сменщица в киоске сказала, что у неё выходной, и я решила прогуляться до прачечной. Ребята, судя по всему, уже разошлись, и она наводила после них порядок со своим новым помощником Костей.Я зашла тихо, поэтому они меня не заметили. Так странно было видеть их, наблюдать, как они ставят на место старый котёл, собирают разбросанные угольки. Сразу столько воспоминаний нахлынуло, я даже улыбнулась. Кажется, я совсем недавно была здесь с Костей на посвящении. Даже странно, что было это более года назад.
Север вломился в дверь весь в снегу и с громким лаем побежал к Косте. Он тоже скучал за ним.
— Дружище, а ты здесь откуда? — засмеялся Костя и оглянулся. Встретившись с ним взглядом, мне на секунду показалось, что сейчас он перестанет улыбаться, но его улыбка стала ещё шире, и появились ямочки на щеках, а глаза засветились теплотой.
Два широких шага, и я уже была в крепких жилистых руках Кости. Приятно-то как! Екатерина Павловна не смогла сдержать слёз, а я только чудом удержала свои. Тишины едва хватило, чтобы попить чая, потом посыпались вопросы. Мне, наверное, раз сто пришлось повторить, что у меня было всё более менее хорошо.
После того, как они подтвердили слова Саши про затишье в городе, я рассказала им про стаю двоедушников, о которой узнала во время своего пребывания в Сосновке. Эта новость их весьма впечатлила, хотя и встревожила немного, ведь если слухи о том, что у нас происходило, распространялись всё дальше, значит, происходящие начинало приобретать глобальный характер.
— Ты уже виделась с Игорем? — осторожно спросила Екатерина Павловна, когда тема стаи была исчерпана.
Я со свистом втянута в себя воздух, что-то мне стало как-то его мало. Потянувшись за сигаретами, я поджала губы.
— Ниночка, да ты что? — ахнула Екатерина Павловна. — Он даже не знает, что ты вернулась?
— Я же только вчера приехала! — я пошла в оборону, разводя руками в стороны и пряча глаза.
— Ты должна ему позвонить!
— Екатерина Павловна, не надо! — вмешался Костя. — Нина лучше знает, что ей делать!
Екатерина Павловна возмущённо выкатила глаза, но промолчала. Наверное, пришла к тому же выводу, что и я: у Кости были свои причины поддерживать меня в не столь быстром воссоединении с Игорем.
Однако реакция Екатерины Павловны заставила меня задуматься о том, всё ли у него было хорошо. Я, конечно, была уверена в том, что я почувствовала бы обратное через мою с ним связь, но в то же время я так долго и успешно блокировала её последние три месяца, что уже не могла с уверенностью это утверждать.
— Как он вообще? — сипло спросила я.
— Лучше, чем был, — ответила она. — Когда ты уехала, в нём что-то погасло. Он стал снова хмурым и угрюмым, молчаливым и практически не общался с нами. Я даже начала беспокоиться за него, но он как-то справился и более менее снова пришёл в себя.
Её слова меня огорчили, хотя, если признаться, чего-то подобного я ожидала, вот только это всё равно было больно слышать. И умом и сердцем я понимала, что наша с ним история будет написана заново, потому что продолжить с того же места, где мы остановились было просто невозможно. Но так же я и понимала, что история могла быть уже совсем другой.