Двенадцатая Дверь
Шрифт:
Она кивнула Лине, и они покинули зал для тренировок. Несмотря на то, что Лину все еще грызла досада из-за унизительного поражения и мокрой одежды, прогулка по замку ее немного развеселила.
Комната Гвендолин, просторная и очень светлая, находилась в одной из башен. Лина совсем не так представляла студенческое общежитие и была порядком удивлена.
«Больше похоже на спальню принцессы», — подумала она.
В центре комнаты был старинный каменный камин, а рядом с ним роскошная кровать с пологом и изящный диван. Из огромного окна открывался вид на один из внутренних двориков замка. Стену украшала картина, изображающая
— Мои родители, — сказала белокурая волшебница, проследив за взглядом Лины.
Пожалуй, самой примечательной частью обстановки был огромный платяной шкаф, к которому тотчас приблизилась хозяйка комнаты. Пока Лина рассматривала разноцветные кристаллы и ракушки на столе, Гвен успела порыться в своем гардеробе.
— Можешь пройти за ширму.
Лина повиновалась и скрылась за высокой складной ширмой, украшенной золотистыми узорами. Она стянула мокрую одежду и надела простое синее платье, которое ей вручила волшебница.
— Как ты связана с Блэкторном, позволь узнать? — донесся до нее голос Гвендолин.
Лина выдохнула, затягивая пояс на талии.
— Друзья детства.
— Неужели? Мне всегда было интересно, какие друзья могут быть у Привратников.
В голосе студентки академии звучал нескрываемый сарказм. Лина оправила кружева на рукавах и вышла из-за ширмы.
— А разве они с Виллардом Ридом не друзья? — спросила она.
— Пожалуй. — Гвендолин пожала плечами. — Вот только очень странная у них дружба. В последний раз Блэкторн заявился в академию два года назад. Они с Ридом такую заварушку устроили, все были потрясены. Будущий глава Ордена Цветка Солнца объединился с Привратником, такого не бывало. В нашем городе столичных жителей особо не жалуют. Без обид.
Лина потрясенно смотрела на нее.
— Но как же… — возмутилась она. — Он ведь Кину не должен был покидать!
— Кто?
— Рэй!
Ее собеседница пожала плечами.
— Чего не знаю, того не знаю.
Лине хотелось узнать в подробностях о том, какое дело объединило Рэя и Вилла два года назад, но в дверь вдруг постучали. Гвендолин поморщилась и пошла открывать.
— Что угодно? — кисло осведомилась она.
— Собрание, сейчас, — зазвучал голос Дэвида. — И Лина приглашена.
— Ясно, — отрезала Гвен и захлопнула дверь. Когда она повернулась к Лине, ее лицо было непроницаемо.
— Если ты готова, пойдем.
Они покинули башню и направились в западное крыло замка. Ученики, которых они встречали в коридоре, весело приветствовали Гвен и с любопытством глазели на Лину.
— А куда мы идем? — поинтересовалась Лина. — Где это собрание?
— В зале студенческого совета, — сказала Гвендолин. — Там проходят все наши формальные встречи.
Скоро они оказались перед золотой дверью, на которой были изображены синие эдельвейсы. Лина мельком отметила то, что она еще ни разу не видела в замке изображение дуба — королевской эмблемы нынешней династии. Гвендолин открыла дверь и жестом пригласила Лину пройти внутрь.
Комната была круглая, с круглым столом в центре. В середине стола был огромный треугольный кристалл. Сотни волшебных шаров парили у высокого потолка, наполняя зал светом, который не могли бы
дать сотни люстр.— Добро пожаловать, — сказал Виллард.
Он, Дэвид, Эдриан и еще пять студентов академии уже сидели за столом. Рэя Лина увидела у окна, тот был погружен в чтение какого-то свитка.
Гвендолин заняла свое место, и Лина присела рядом с ней. Она бросила быстрый робкий взгляд на студентов, которые сидели за столом, и тотчас опустила глаза.
Все смотрели на нее.
Между тем, Вилл заговорил:
— Итак, вы уже видели девушку, которую я привел сегодня в академию. Ее имя — Лина Вестфилд, она из столичной Гильдии Мастеров, и ее обвинили в нападении на королеву Веронику, а также в похищении светоча незабвенной леди Крэссиды.
Воцарилась тишина. Лина не смела поднять глаз. Наконец Гвендолин вздохнула.
— Рид, — терпеливо сказала она. — Мы все уже знаем, кто она такая.
— Ее проекции повсюду, — заметил кто-то.
— Все королевство ее ищет. Могла бы замаскироваться для приличия.
— Вопрос в том, что она здесь делает?
Лина вскинула голову и посмотрела на говорящую. Ею оказалась студентка с раскосыми темными глазами и блестящими черными волосами, которые едва касались ее плеч.
— Она здесь для того, чтобы мы могли обеспечить ей защиту, Эрин, — сказал Вилл. — И попутно обелить ее имя.
— Почему? — настаивала Эрин.
— Потому что она невиновна. Лорд Блэкторн поручился за нее.
— В таком случае Привратники должны ее защищать, — заметил Дэвид, не скрывая удивления. — Академия вообще не вмешивается в столичные дела. И разве можем мы принять такое решение, не поставив твоего отца в известность, Вилл?
Виллард поднял руку, призывая к спокойствию.
— Не глупите, дети мои. Все маги нашего ордена и учителя академии на весенней конвенции, они еще долго не вернутся в Анкарейль. Будем дожидаться их? Королева Вероника явно тронулась, кажется, она решила истребить магию на корню. Сейчас совсем не время для славной тактики невмешательства.
Подобная оценка королевской власти порядком ошеломила Лину. Даже в кабаках она не слышала, чтобы кто-то так нелестно отзывался о Веронике. Вот уж, право слово, демократия в действии.
— Столичные маги смирились с тем, что происходит, — заметил Эдриан.
— Столичные маги — идиоты, — спокойно парировал Вилл. — Не будем им уподобляться. Анкарейль — город магии и моря. Город творчества. И справедливой торговли. А справедливость…
— Неужели сейчас самое время для твоих занудных речей? — простонала Гвендолин. — Рэй Блэкторн пообещал тебе что-то, это же очевидно. Защита защитой, но нам необходимо найти доказательства невиновности нашей гостьи, укрывать ее вечно мы не сможем.
— Верно, — заметил Дэвид. — Но, для начала, какими были доказательства ее вины?
— Остаточная магия, — сказал Рэй. Он свернул свиток и приблизился к столу. — Лина была в зале светоча.
Гвендолин прикрыла глаза и сказала:
— Если можно, поподробнее с этого самого момента.
И вновь все смотрели на Лину точно завороженные.
— Я… я вошла туда случайно, — пробормотала она и поспешно добавила: — Но я не колдовала. Точнее, не совсем… Искры сорвались с пальцев, хотя я ничего такого не хотела делать. Я честно не знаю, почему мое лицо проявилось на проекции, и, само собой, я не нападала на королеву!