Чтение онлайн

– Хватит мышей в голове гонять!
– раздалось над моим ухом громким голосом Татьяны - женщины без возраста, которую опасался даже Семёнов. 

Я вздрогнула и обернулась, едва не врезавшись в полные телеса.

– Тебе никто не говорил, что подкрадываться к человеку и орать ему на ухо просто неприлично? Я думала меня инфаркт хватит.

– Кстати, чем меньше женщина думает, тем она привлекательней для мужчин.
– улыбнувшись заявила коллега.
– Неужели тебе мама не рассказывала?

– Мама мне ещё и не такое рассказывала. Например, как выжить одной без алиментов с двумя маленькими

детьми.

– Хорошенькие сказки на ночь... Ну, пойдем обедать. Телу нужна пища: белки, жиры, углеводы и микроэлементы. Судя по твоей тщедушности хорошо бы ещё добавить витаминов.

Я послушно встала из-за стола и взяла сумочку. Почему-то Татьяна считала себя идеалом и жалела всех, кто меньше её весил. А таких было большинство.

– Ещё скажи, что ни разу не сидела на диете.
– скептически посмотрела на мою тарелку Татьяна, когда мы оказались за столиком кафе.

– Ни разу! Другой вопрос, что когда я увлечена проектом могу забыть обо всём на свете, в том числе и о еде. Так что могу позволить себе хорошо покушать, когда предоставляется такая возможность.

– Так я ж только за!
– вздохнула Татьяна и сделала совершенно неожиданный вывод.
– Мужик тебе нужен хороший.

– С чего это вдруг?
– удивилась я, едва не подавившись. Что-то много в последнее время разговоров про мою личную жизнь: сначала мама, потом Ольга, теперь Татьяна.
– Только не становись похожей на мою мамочку: больше я просто не выдержу.

– Ну вот скажи, что она не права, - коварно предложила Таня.

– В том-то и проблема: с мамой сложно спорить. Она всегда знает куда бить, и делает это с удовольствием.

– На то она и мама: знает тебя лучше чем все остальные.

– Ай, - махнула я рукой и вспомнила пословицу.
– Выйти замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть.

Перед глазами стоял пример моей сестры, которая недавно развелась. Может быть благодаря её несчастному браку мои розовые очки разбились и я не спешила в эти кандалы. А вот ребёночка бы хотела…

В это время раздался звонок телефона и Татьяна подняла трубку:

– На проводе!

Ага, явно кто-то по работе. Вон, даже глаза в предвкушении загорелись. Татьяна слушала и мне всё больше не нравилось выражение ее лица: что-то произошло. Даже до меня доносились отголоски чересчур громких наставлений.

– Сейчас будем, готовьте машину!
– приказала Таня, положила трубку и с небывалой для ее веса лёгкостью вскочила из-за стола.
– Собирайся, едем на пожар!

– Какой пожар? Куда едем?
– спрашивала я, едва поспевая за коллегой.
– И почему мы?

– Торговый центр горит, там такое! Уже есть жертвы. Всех кто может, Семёнов туда отправляет. С тебя ждут быстрый сценарий для репортажа.

– А что за центр?

Всё-таки есть свои преимущества в работе журналиста: одними из первых узнавать последние новости.

– Рубин.

Я почувствовала, как застрял глоток воздуха где-то в горле и стало тяжело дышать. Ледяной волной паника накрыла меня и лишь одна мысль не давала покоя: в Рубине подрабатывала моя сестра. Безусловно хорошо, что я там сейчас окажусь. В голове уже строила план, как найти Ксюшу. О том, что ей не удалось эвакуироваться даже думать не хотелось. Как и о том,

смогу ли в таком состоянии вообще работать.

Когда я в десятый раз не смогла дозвониться до сестры, мне стало физически плохо и пришлось всё рассказать съёмочной группе, с которой мы ехали на объект. Таня напоила меня неизвестно откуда взявшейся валерьянкой и сказала: 

– Не дрейфь, Зайцева. Может она просто эвакуировалась в спешке.

Ага, какой человек в современном мире бросит телефон? Я молилась, что ошиблась, но почему-то в душе знала - с ней плохо. Мы всегда друг друга чувствовали даже на расстоянии.

Когда мы подъехали и я увидела масштабы трагедии - кареты скорой помощи, пожарных, МЧС и черные клубы дыма - мне стало реально плохо и мир перевернулся с ног на голову. Я потеряла сознание.

Глеб

– Докладывайте!

Казалось бы за столько лет можно привыкнуть к наблюдению за чужой болью, страданиями и смертью. Металлический холод голоса резал слух самому себе и со стороны наверняка казалось, что меня не задевает вид людей, погибших не самой лучшей смертью. 

Меня вызвали из министерства в этот небольшой городок не случайно: такие происшествия вызывают большой резонанс в обществе, а это означает бесконечные проверки, отчёты, следствие, общение с журналистами. Думая о последних я скривился: по какой-то причине это мне не нравилось больше всего. Надо бы переложить эти полномочия на своего помощника, вот только от вездесущих журналистов, которые могли подкараулить за углом даже он не в силах был защитить. С ними стоило всегда быть начеку, говорить только то, что положено и ни слова в обход протокола.

Главврач таким же холодным циничным как у меня тоном отчитался о погибших и раненных, которых доставили к нему в больницу. Самое страшные сводки приходили из детского отделения, потому что маленькие пострадавшие всегда занимают отдельное место.

– Глеб Юрьевич, - обратился ко мне доктор, когда мы вышли из морга.
– Я понимаю, что следствие ещё идёт и у вас работы много, но... 

– Говорите, что нужно.

– Несколько больных необходимо срочно доставить в Москву, мы сделали все возможное, но…

– Игорь, слышал?
– спросил я своего помощника. Хотя мог бы и не спрашивать: тот работал без нареканий.

– Будет сделано!
– отчитался мужчина и застрочил на планшете.

– Что-то ещё? Не стесняйтесь, всем необходимым мы вас обеспечим.

– Мы держим руку на пульсе, - поддакнул кто-то из местной администрации. 

– Нам необходимо навестить каждое отделение для отчёта.
– известила Лебедева из министерства здравоохранения, прилетевшая в составе нашей группы.

– Да-да, конечно.

Врач немного тушевался и это понятно: не каждый день приходится отчитываться перед министрами, да и вообще ситуация была мягко сказать нервная.

Мы вошли в детское отделение и я понял, что испытания только начинаются. Переполненные палаты, забинтованные дети и их перепуганные родители, сбившиеся с ног медсестры. Шум, гам и паника.

– Дети, - развел руками глав врач, словно оправдываясь за царящий здесь хаос.
– Мы не могли не пустить к ним родителей после того, что произошло.