Драконы подземелий
Шрифт:
— В таком случае к утру меня не станет, — пробормотал Рейстлин. Его раздражение на Карамона росло.
Мысленно он вновь вернулся к разговору с Танисом.
— Ты хочешь сказать, что надо просто сдаться? — спросил Полуэльф.
— Я хочу сказать, что нам нужно расстаться с иллюзиями и взглянуть на все трезво, — отозвался Рейстлин. — Как ты собираешься сражаться с драконами, Танис? У тебя есть на примете какой-нибудь Хума? Где легендарные копьеносцы?
Полуэльф, разумеется, не нашелся что ответить. Но доводы Рейстлина подействовали на Таниса. Теперь, когда суета со свадьбой осталась позади, пора было взглянуть правде в глаза и до конца уразуметь всю сложность ситуации. Осень подходила
Рейстлин снова раскашлялся. Но когда юный маг все же поднял голову, перед ним стоял кендер.
— Я вернулся, — зачем-то бодро произнес Тассельхоф. — Извини, что задержался, — боялся расплескать.
Малыш, с виноватой улыбкой шаркнув ножкой, осторожно поставил кружку на стол и принялся вертеть головой в поисках заварки. Заметив мешочек с травами, он проворно сцапал его и уже порывался открыть.
— Все засыпать…
Рейстлин выхватил из рук кендера драгоценное снадобье. Еще чего не хватало! С величайшей осторожностью молодой колдун достал несколько скрученных сухих листочков и бросил в кипяток, внимательно наблюдая, как они кружатся, медленно опускаясь на дно. Когда вода приобрела золотистый цвет, а в воздухе разлился резкий, неприятный запах, Рейстлин взял дрожащими руками кружку и поднес к обветренным, сухим губам.
Это снадобье было даром верховного мага, Пар-Салиана. Питье согрело горло, и боль сразу же унялась. Рейстлин сделал глубокий вдох.
Тассельхоф не преминул тотчас сморщить нос.
— От этого пойла несет, как из гномьей норы. Ты уверен, что тебе от него полегчает?
Но Рейстлин безмолвно пил отвар, с удовольствием ощущая, как по телу разливается блаженное тепло.
— Теперь, когда ты можешь разговаривать, — продолжил Тас через какое-то время, — я хочу расспросить тебя об одной вещи… Куда, кстати, я задевал ее…
И он принялся рыться в многочисленных карманах своей куртки.
Рейстлин сердито покосился на кендера:
— Я измучен и хочу лечь в постель, но ведь от тебя так просто не отделаешься?
— Я же принес тебе кипятку, — напомнил ему Тас. Лицо его внезапно приняло озабоченное выражение. — Моего пера здесь нет.
Рейстлин терпеливо наблюдал, как кендер продолжает обшаривать карманы, расшитые золотой тесьмой. Скорее всего, Тас ее где-нибудь «позаимствовал», срезав с церемониального плаща. Кендер так и не обнаружил своего драгоценного пера, хотя заглянул даже в башмаки. Рейстлин был слишком слаб, а не то собственноручно вышвырнул бы мучителя вон.
— Это все новая куртка, — тем временем сообщил тот. — Ничего не найти.
Тассельхоф сменил свою привычную одежду на обновки, откопанные им среди забытых или брошенных вещей беглецов. Раньше все эти люди работали в каменоломнях Повелителя Драконов Верминаарда. Но Повелитель погиб во время мятежа, поднятого Рейстлином и его друзьями. Рабы бежали и теперь нашли временное укрытие в горах к югу от крепости. Верилось с трудом, однако этот надоедливый кендер оказался героем восстания. Он и один старый, выживший из ума волшебник, величавший себя Фисбеном Легендарным, случайно привели в действие механизм, который обрушил сотни тонн камней, завалив ворота крепости. И тем самым отрезал путь армии драконидов, спешившей на помощь гарнизону Пакс Таркаса для усмирения бунта.
Верминаард был повержен совместными усилиями Таниса и Стурма Светлого Меча. Волшебный клинок легендарного эльфийского короля Кит-Канана и наследное оружие Соламнийского Рыцаря оказались прочнее доспехов Повелителя и глубоко вошли в податливую человечью плоть. Высоко в небе в это время шел еще один бой: там сцепились в смертельной схватке
два красных дракона, и кровавый дождь пролился на оцепеневших от ужаса свидетелей этой битвы.Предводители понимали, что действовать нужно быстро. Рабы хотели отомстить своим бывшим хозяевам и мучителям — наводившим на всех ужас чудовищам-драконидам. Однако Танис, Стурм и Элистан, сознававшие, что единственная надежда на спасение в бегстве, уговорили людей поторопиться, убедив их, что это боги даровали им шанс скрыться и увести семьи в безопасное место.
Полуэльфу удалось организовать разобщенных рабов. Женщины и дети нагрузили предназначенные для перевозки руды телеги провизией, одеялами и необходимыми инструментами.
Гном по имени Флинт Огненный Горн, родившийся и выросший в этих горах, и группа кочевников, искавших убежища на юге, нашли плодородную долину, которая протянулась меж Харолисовых гор. Вершины уже были покрыты снегом, однако лежавшее далеко внизу ущелье все еще оставалось зеленым, и лишь кроны деревьев окрасились золотом и багрянцем. К тому же места эти изобиловали дичью. Долину пересекали речушки с чистой водой, а склоны гор напоминали медовые соты, столько там было пещер. И что удивительнее всего, пещеры эти оказались вполне пригодны для жизни. К тому же они могли послужить укрытием в случае нападения драконов.
В те первые дни беглецы все время опасались преследования со стороны огнедышащих ящеров и войска драконидов, чудовищных людей-рептилий. И это представлялось более чем вероятным, поскольку войску клыкастых воинов Такхизис было под силу расчистить путь, ведущий в долину. Кстати, стоит отметить, что именно брат Рейстлина, Карамон, предложил завалить дорогу.
Молодой колдун осуществил его идею с помощью волшебства. Подходящее заклинание он нашел в темно-синей магической книге, обнаруженной им в затонувшем Кзак Цароте. Рейстлин вызвал раскат грома, сотрясший горные пики и обрушивший лавину. Снег продолжал непрерывно падать еще много дней и ночей, окончательно отрезав путь преследователям.
Дни для беглецов проходили в мире и спокойствии, и постепенно люди стали терять бдительность. Красные и желтые листья опали и побурели. Казалось, вместе с тревожными красками осени померкла также память о драконах и ужасах плена. Почувствовав себя в безопасности, беглецы начали поговаривать о том, чтобы перезимовать в долине и продолжить путь на юг весной. Люди уже планировали разобрать повозки, чтобы использовать доски при строительстве домов, в которых можно будет укрыться от холодных дождей, снегопадов и ледяного ветра.
Губы Рейстлина скривились в горькой усмешке при воспоминании об этом.
— Я ложусь, — сказал он.
— Нашел! — воскликнул Тассельхоф, только тут вспомнивший, что спрятал перо в самое надежное место — в узел каштановых волос.
Малыш очень осторожно вытащил его из прически и положил на ладонь. Кендер держал этот, очевидно, чрезвычайно ценный для него предмет словно хрупкую диковинку.
Рейстлин презрительно глянул на перо.
— Оно же куриное, — установил маг.
Колдун медленно поднялся, запахнул мантию и поплелся к одеялу. Ложе его было устроено на охапке соломы, брошенной прямо на земляной пол.
— Ну вот, я так и думал, — тихо сказал Тассельхоф.
— Закрой дверь… с той стороны, — скомандовал Рейстлин.
Устроившись кое-как на соломе, он завернулся в одеяло и прикрыл глаза. Колдун уже начал погружаться в забытье, когда рука, настырно трясущая за плечо, вновь вернула его к действительности.
— Что еще? — прорычал Рейстлин.
— Это очень важно, — спокойно ответил Тас, нагнувшись над Рейстлином и обдавая мага запахом чеснока. — А куры могут летать?
Юный волшебник вновь закрыл глаза. Может, это дурной сон?