Чтение онлайн

Мы познакомились в 86-ом, в марте, а в мае он сделал мне предложение, которое я сразу приняла. Я не любила его ни тогда, ни тем более позже. Понять, почему я это сделала, проще простого. Из-за денег. Я не собираюсь скрывать своего мотива, да, полагаю, это и невозможно. Я была в отчаянном положении, и предложение Лайонела показалось мне манной небесной, чудом Господним, спасением.

Она подняла взгляд на Стэтсона, чтобы понять его реакцию. Но он смотрел в монитор и хмурился.

Прошу вас, Марк, не судите меня, прежде чем не узнаете, в чем дело, — торопливо застучала по клавишам Вирджиния. — Все началось за четыре года до моей встречи с будущим мужем.

Я выросла в прекрасной дружной семье. Мои родители обожали друг друга настолько, что почти не замечали меня. Не замечали, пожалуй, преувеличение, но уделяли мне значительно меньше внимания, чем друг другу. Особенно мать. Они были счастливы, очень счастливы. И сблизились еще больше, когда я поступила в колледж и уехала.

Все случилось в то лето, когда я окончила третий курс и решила провести каникулы дома. Однажды мать отправилась в соседний город «за покупками» и вечером не вернулась. Я не особенно волновалась. После трех лет свободной жизни мне казалось, что человек не обязан докладывать о каждом своем шаге. Может, она задержалась допоздна и решила остановиться в мотеле. Мать не любила ездить в темноте. Но отец был вне себя от беспокойства, провел бессонную ночь и на следующее утро позвонил в полицию. Ее нашли к вечеру. Она действительно была в мотеле. С любовником. Их зарезал какой-то сбежавший из тюрьмы заключенный и забрал все деньги и ценности, даже одежду. Их так и нашли — голыми в луже крови.

Вирджиния внезапно почувствовала, как на руку упала горячая капля, посмотрела на нее и вытерла глаза. Она всегда плакала, когда вспоминала, в каком состоянии отец вернулся из участка.

Он двигался как-то скованно, словно электрическая кукла с садящимися батарейками, скупо рассказал мне, что случилось, ушел в спальню и заперся. Я звала, стучала, кричала — бесполезно. Тогда я сломала дверь — он сидел на кровати и держал в руке пистолет. Я могла лишиться тогда не только матери, но и отца. Как выяснилось в дальнейшем, лучше бы это случилось тогда.

Она снова сняла руки с клавишей, положила их на колени и долго сидела, глядя в темное окно.

Большие и теплые мужские ладони опустились на хрупкие плечи Вирджинии, слегка сжались, не сильно встряхнули ее. Это Марк требовал, чтобы она повернулась и посмотрела ему в лицо.

Она покорилась, хотя слезы застилали глаза и мешали видеть. Его губы зашевелись, произнося какие-то слова, вероятно утешения — ибо какие другие уместны в подобной ситуации? Он похлопывал, поглаживал ее по спине, успокаивая, и она позволила себе расслабиться, припала к нему головой и зарыдала.

Одному Богу известно, сколько бы это длилось, если бы Марк не взял ее за подбородок и не поцеловал прямо в губы — такие красивые… такие желанные… неспособные издать ни звука лжи…

Если Вирджиния и была потрясена неожиданным и невероятным поступком детектива, то уж наверняка не больше, чем он сам. Впрочем, к чести его надо признать, что он не думал ни о чем таком в то мгновение, а полностью отдался наслаждению поцелуем и упивался нежностью ее рта и внезапной страстью.

И все же… все же он заставил себя оторваться от нее, обвел пальцами контур тонкого лица и снова коснулся губами ее губ, но уже легко, догадываясь, что во второй раз уже не остановится на этом. Потому что жалость к красивой, молодой и беспомощной вдове бог весть каким образом преобразовалась в приступ неистового желания.

— Ну все, все, нам надо продолжать, — сказал Марк то ли себе, то ли ей, поднимаясь с корточек и указывая на светящийся мягким голубым светом монитор.

Извини, Джинни, сам не понимаю, что на меня нашло, — напечатал он, вернувшись в безопасную гавань на другой стороне стола.

Не

извиняйся, мне было приятно. Правда. Очень приятно. Наверное, это ужасно и бесстыдно с моей стороны, но признаюсь, мне это было нужно.

— Мне тоже, — вслух произнес суровый детектив и порадовался, что она не может его слышать. И напечатал:

Что ж, будем считать, что мое извинение любезно принято. Давай продолжать, если ты еще не устала.

Вирджиния кинула быстрый взгляд в правый нижний угол экрана и увидела, что времени второй час ночи, о чем тут же сообщила Марку.

Тебе разве не надо завтра на работу? Если хочешь, езжай и отдыхай, а я посижу и напишу все, что было дальше, а утром отправлю.

Нет, давай все же продолжим прямо сейчас. Если, конечно, ты в состоянии. У нас не так много времени, чтобы тратить его на сон, — напечатал Марк и вдруг впервые с ужасом понял, что времени действительно катастрофически мало. И что если он не использует его с максимальной эффективностью, то эта женщина, такая хрупкая, такая трогательная, такая красивая, окажется в камере смертников. Что ее жизнь в прямом смысле слова зависит от него. — Итак, твой отец едва не покончил с. собой, но…

Но потом я много раз думала о том, что напрасно тогда помешала ему, — подхватила Вирджиния. — Знаю, это звучит цинично, но он не был больше счастлив ни одного дня, ни единого часа остававшихся ему неполных трех лет. Предательство моей матери убило того доброго, нежного и любящего человека, которым он был, оставив лишь оболочку. Он не пошел на ее похороны, как я ни просила. Начал пить. После в одном из баров встретил Лесли — она там работала официанткой — и почти сразу же предложил ей выйти за него. Она согласилась. А почему бы и нет? У отца был дом, кое-какие деньги, приличная работа. Ее он, правда, очень скоро лишился, потому что продолжал пить все больше и больше. Через год его сбережения растаяли, а расходы все возрастали. Они заложили сначала кое-какие оставшиеся от матери драгоценности, а затем дом. И только потом отказались от отцовской страховки. Он был застрахован на миллион, но просрочил три платежа, и полис был аннулирован.

Извини, я не понял, а что у них были за такие непомерные расходы? — вмешался Марк.

Вирджиния горько усмехнулась.

Во-первых, как я уже говорила, отец начал пить и пил все больше и больше. И с работы его выгнали. А во-вторых, и самых главных, дело в том, что у Лесли был ребенок от предыдущего брака.

Ну и что? — удивился Марк. — Разве ребенок требует больших затрат?

Не каждый, но этот требовал. Несчастный малыш родился с синдромом Дауна.

Детектив даже ахнул. Вот это да! О чем только думал отец Джинни, когда взваливал на себя такую ответственность? Особенно когда у самого была дочь, которая, вероятно, нуждалась в его внимании. Он задал ей этот вопрос и в ответ прочел:

Говорю тебе, отец тогда почти совсем с ума сошел. Наверное, ему это показалось достойной местью жене-изменщице. Не знаю, он так и не смог или не захотел мне объяснить своего поступка. Я умоляла его, только что в ногах не валялась — все было бесполезно. Отец проявил неожиданную твердость, настаивая на своем, и я поняла, что он просто одержим этой идеей. Что я могла сделать? Ничего. Ровным счетом ничего. Я поприсутствовала на бракосочетании, после чего собрала свои вещи и выкатилась из дома. Навсегда. Но, увы, этим все не закончилось. Это было лишь началом моей погибели.