Чтение онлайн

– Пару раз, Сэмми, когда ты был еще совсем маленьким. А теперь забирай со своей неописуемо длинноногой девицей задаваку и выметайтесь отсюда… И да сжалится добрый бог протестантов над ублюдками, что попытаются вломиться сюда! В случае чего я и в полицию позвоню: пусть и они там отрабатывают свой хлеб – хотя бы для разнообразия.

Желтый «Ягуар» – с Редуинг, поддерживавшей Элинор, находившуюся в полуобморочном состоянии на заднем сиденье, – стремительно выкатил с подъездной дорожки и направился в сторону ведшей в Бостон автомагистрали. На втором же повороте легковушка промчалась мимо длинного лимузина со всей атрибутикой черной машины тридцатых годов, включая и прижатую

к стеклу физиономию с чертами, для характеристики коих достаточно сказать, что нечто подобное видим мы на звериных мордах в исполнении фотографов-анималистов. Как ни не хотелось Дивероу оставлять свою тетю одну, он все же поддал газу, уповая лишь на то, что Кора окажет достойную встречу двум вооруженным громилам, которые были настолько глупы, что, сидя в огромном черном автомобиле, расспрашивали средь бела дня, как проехать до нужного им дома. Если только не вмешается полиция, то скорее всего его псевдокузина из другой ветви семьи вдребезги разнесет бандитам головы из своих двух «магнумов». И где она их раздобыла?

– Сэм, вашей маме надо в туалет! – объявила Редуинг спустя двенадцать минут после начала их бегства, укачивая Элинор Дивероу в своих объятиях.

– Моя мама этого не делает. Это для других людей. Она никогда не ходит в ванную.

– Она говорит, что это семейная особенность. Свидетельство тому – ваши мокрые брюки.

– Но это же кофе!

– Это вы так говорите!

– Через несколько минут мы будем в «Нэнси». Попросите ее потерпеть.

– Уж не имеете ли вы в виду «Гадкие шалости Нэнси»? – воскликнула специализирующаяся в юриспруденции дочь племени уопотами. – Это туда мы едем?

– А вы что, знаете это место?

– Когда я училась в Школе права, мы проводили там пару раз ну что-то вроде исследования в области юриспруденции. Тогда нам еще надо было писать курсовые работы по теме: «Цензура и конституционные нормы»… Вы не должны везти ее туда! Это заведение открыто все двадцать четыре часа в сутки!

– Нет выбора, адвокат: это всего в двух-трех минутах отсюда.

– Но это ее унизит!

– Тогда ей останется лишь пенять на такую семейную особенность, как недержание.

– Вы дитя мужского пола, уносящее под землю демоническое семя злых духов.

– Что, черт возьми, все это значит?

– Только то, что милостивые боги неодобрительно отнеслись к факту вашего рождения, и посему после того, как вас постигнет мучительная смерть, труп ваш будет пожран стервятниками.

– Не очень-то светский разговор, Ред. Не в духе нашей беседы в моем кабинете.

– Я уже сказала вам, что потеряла тогда голову. Я услышала слова, которых давно уже не слышала. Юридическая практика часто вступает в конфликт с любовью к закону. И я, растерявшись, утратила чувство перспективы, что никак меня не устраивает.

– О, тысячи благодарностей вам за это! Выходит, что для вас не имеет никакого значения то обстоятельство, что подтолкнул вас к изысканиям в области психологии не кто иной, как тот, кого назвали вы «идиотом»?

– Думаю, время от времени все мы должны заниматься психологией, поскольку этого требует наша профессия.

– В таком случае вы и в самом деле юрист!

– Конечно.

– И какой же фирме вы служите?

– «Спрингтри, Бэсл энд Карпас», Сан-Франциско.

– Боже, это же акулы!

– Рада, что вы понимаете это… Долго нам еще? Ваша мама едва дышит, ей не по себе.

– Осталось меньше минуты… А может, отвезти ее в больницу? Вдруг ей действительно…

– Забудьте об этом, адвокат. Пребывание в больнице еще больше уязвило бы ее, чем посещение «Нэнси»: чайник-то был пуст.

– Это еще что-то

от племенного древа мудрости?.. Впрочем, сам черт здесь ногу сломит. То Кора упоминала чайники, теперь вот и вы о том же.

– Некоторые вещи, мистер Дивероу, – такие, например, как деторождение, – входят в сферу исключительно женского опыта.

– Еще раз выражаю вам свою благодарность. За обращение «мистер», – проговорил Сэм, въезжая на парковочную площадку «Гадких шалостей Нэнси» и так далее. – Никто не принимает во мне участия, всем плевать на то, как провел я день или прошлую ночь. Это относится и к безумному Маку с двумя его несуразными «адъютантами», которые вцепились в меня, как бульдоги, и к бородатым грекам, отобравшим у меня одежду, и к Арону Пинкусу, называющему меня Сэмюелом перед тем, как изложить суть иска, способного любого ввергнуть в правоведческий ад, и к наклюкавшейся маменьке, а теперь вот и к самой красивой женщине, встреченной мною в жизни. Представить только: влюбиться в меня, а потом разлюбить – и все за какие-то двадцать минут. И в довершение всего еще за мною охотится этот наемный убийца-ублюдок из Бруклина! Не лечь ли мне лучше в больницу?

– А может, лучше все же остановить машину? – крикнула Ред Редуинг и затем, заметив, что Сэм проскочил мимо прикрытой сверху тентом подъездной площадки у входа в «Нэнси», добавила: – Теперь же подайте назад ярдов на тридцать!

– Вы, ребята, хороните своих пленников, зарывая их по шею в муравейники, – пробормотал Сэм.

– А это идея! Я обдумаю ее, – отозвалась Редуинг, открывая дверцу и мягко подталкивая Элинор Дивероу к выходу. – Эй, Сэм, да сдвинетесь ли вы наконец с места, чтобы помочь мне, или вас уже ничто не занимает, кроме бруклинского убийцы?

– Хорошо, хорошо, – откликнулся Сэм и, поддерживая мать под правую руку, помог ей добраться до импозантного здания с развешанными по всем стенам и над входом фотографиями обнаженных мужчин и женщин, заставившими молодого юриста произнести едва слышно: – Возможно, мне не следовало покидать мамину машину.

– Прекрасная мысль, адвокат, – промолвила Редуинг не без сарказма. – Мы обернемся за пару минут, не более того… Я сама справлюсь с Элинор, вы же подождите здесь Пэдди или как там еще его зовут?

– С Элинор?

– Женщины легче распознают родственные души, чем вы, мужчины, и вообще мы куда одареннее вас… Идемте, Элли, сейчас вам станет лучше.

– Элли? – повторил в изумлении Дивероу, в то время как умопомрачительная индианка вталкивала его мать в дверной проем. – Никто не зовет ее так!

– Эй ты, веселый господин! – рявкнул на Сэма огромного роста, кряжистый детина средних лет, по внешности своей скорее обезьяна, чем человек. По-видимому, он исполнял тут одновременно две функции – стража порядка и вышибалы. – Это тебе не парковочная площадка, убирайся-ка отсюда вместе со своей треклятой тачкой!

– Слушаюсь, офицер! – затрусил Сэм к своей машине под неодобрительным взглядом ветерана приданных «Нэнси» «сил особого назначения».

– Я не легавый, – смягчился амбал, когда Дивероу сел за руль. – И не сочтите это за некое полицейское самоуправство, мистер.

– Ясно, сэр! – Сэм включил двигатель и, разворачиваясь, добавил: – Судя по всему, вы из дипломатического корпуса.

Машину он поставил с таким расчетом, чтобы сразу же, как только в дверях появятся Редуинг с его матерью, рвануть ко входу. При этом Сэм надеялся на то, что пожилой Кинг-Конг из «Нэнси» при виде красоты Ред умерит свое служебное рвение и тогда они втроем смогут спокойно подождать в «Ягуаре» Пэдди Лафферти с указаниями относительно дальнейших действий.