Дорога домой
Шрифт:
Он по-прежнему говорил серьезно, но у нее создалось необъяснимое ощущение, что он издевается.
Но раз уж ей предстоит просить его о помощи, Эрилин ответила:
– Я нигде не остановилась. Я вынуждена экономить средства.
А вот теперь ей, похоже, удалось удивить Хортона.
– И где же ты ночевала эти две ночи?
– подозрительно поинтересовался он.
Зачем он задает вопросы, ответы на которые знает заранее? И где же, по его мнению, она могла ночевать?
– На улице!
– помимо воли слова прозвучали с вызовом. Черт! Надо учиться быть тише, это тебе не дворец,
Эрилин прикусила язык. Эх, сейчас как пошлют ее куда подальше...
Но Гэбриэл не собирался ни злиться, ни вышвыривать ее вон, он только задумчиво покрутил пальцем у виска.
– У тебя с головой все в порядке?
– отвратительно мягко, будто обращался к умалишенной, осведомился он.
– Тебя же, наверняка, ищут, соображаешь? А будешь торчать на виду, то и найдут. Причем, достаточно быстро.
Эрилин пожала плечами.
– Мне больше негде. К тому же тебя здесь вообще каждая собака знает, а ты что-то не скрываешься.
– Я отобьюсь, не сомневайся, - с усмешкой заверил он, уже меньше напоминая тучу.
– А вот ты - нет. Так что думай головой.
– А чем, по-твоему, я думаю?
– опять не выдержала Эрилин. Интересно, он специально пытается довести ее или у нее просто расшатались нервы?
– Явно не мозгами, - все так же спокойно ответил Гэбриэл.
– Ну, все. Ты пришла, я дал тебе совет, что на улице ночевать не стоит. На этом закончим? Ты за этим пришла?
Эрилин вздрогнула: ее выставляли за дверь.
– Я пришла не за этим, - решилась она.
– У меня серьезный разговор.
Стемнело уже совершенно, теперь угадывался только силуэт Хортона и его блестящие во мраке глаза.
– О серьезных делах не говорят в темноте, - заметил он.
– Может, утром?
– предложила Эрилин.
– Если не обморозишься в третью ночь на холодной улице, - ехидно добавил Гэбриэл.
– Не обморожусь, - заверила она.
Он опять хмыкнул, неожиданно выругался и направился к двери.
– Жди здесь, - бросил Хортон на ходу и исчез в коридоре.
Она осталась ждать. Эрилин совершенно растерялась от странного поведения Хортона. Куда это он так умчался? В туалет, что ли? Как-то не клеится к его образу: говорит культурно, держится так, будто всю жизнь провел в высших кругах - и взять и убежать на двор?
Эрилин поежилась. Здесь было не то что прохладно, а даже холодно. Принцесса была в шерстяном плаще, но и в нем мороз пробирал до костей. Что за гостиница такая, в которой температура не выше уличной? И, странно, Гэбриэл был в одной тонкой рубашке, когда она вошла. Он, что, еще и закаленный?
В этот момент дверь скрипнула, и в комнату попал свет. На пороге стояли Хортон и плотная женщина в переднике, видимо, хозяйка гостиницы. Она держала в руках свечу, которая, по словам Гэбриэла, была здесь чуть ли ни роскошью.
– Пойдемте, госпожа, - хриплым голосом позвала хозяйка.
Эрилин, не понимая, посмотрела на Хортона.
– Здесь дешевые комнаты, - ответил он на невысказанный вслух вопрос.
– Не бойся, я не обеднел.
Она и не боялась. Эрилин уже ровным счетом ничего не понимала. То он только что обозвал ее умственноотсталой, то выставлял вон, а сейчас потратил свои деньги,
чтобы снять ей комнату. Почему?– Почему?
– спросила она, еле обретя способность говорить.
Гэбриэл скорчил непонятную гримасу, искаженную неверным светом свечи и коротко ответил:
– Ты не поймешь.
Она и впрямь не понимала, а потому безропотно пошла за хозяйкой.
Гэбриэл несколько раз прошелся по темной комнате и вернулся на свой уже облюбованный подоконник. Когда-нибудь желание творить благородные поступки, чтобы сильнее отличаться от Сентаса Рея, не доведет до добра.
Ну, спрашивается, чего он во второй раз связался с этой принцессой? Жалко ее стало, вот почему. Только что за серьезный разговор она еще придумала? Не иначе, попросит выручить ее братца. Только нет уж. Не побывай Гэбриэл до этого в Алаиде, он бы, конечно, взялся помочь принцессе из чистого интереса. Вот только он уже дал слово помочь Эдвину Кэродайну. А свое слово он нарушать не собирался.
В комнате было не намного теплее, чем на улице, но здесь были кровать и одеяло, однако спала Эрилин плохо. Ее всю ночь мучили сомнения. Как ей поступить, как найти брата, как помочь ему?..
Так что спала она от силы часа два, все думала и думала, но ответов не находилось, только возникали новые вопросы. А потому рассвет стал для нее радостью, которую несколько охладила ледяная вода для умывания.
Освежившись таким образом, Эрилин была готова к разговору с Хортоном. Только кто его знает, когда он просыпается?
От нечего делать принцесса подошла к окну. Стекла были залеплены грязью, а потому, чтобы что-нибудь увидеть, ей пришлось открыть раму. В комнату попал свежий утренний ветер, заставивший ее поежиться.
И тут Эрилин широко распахнула глаза. И она еще гадала, когда этот наемник проснется, чтобы не разбудить его своим ранним появлением! Оказывается, кое-кто куда более ранняя пташка.
Гэбриэл был во дворе опять в одной тонкой рубашке, несмотря на утренний мороз. И что-то было не похоже, что ему холодно. Да и сонным он не выглядел.
Когда Эрилин открыла окно, Хортон как раз налил воды своей лошади и принялся пристраивать на нее седло.
Впервые она видела его в светлое время суток и, пока он был занят, могла его как следует рассмотреть. Он был даже младше, чем она сначала подумала, двадцать с небольшим. И он был очень привлекательным. На таких женщины оборачиваются на улице...
Кого-то он ей напоминал, кого-то... Но у нее в жизни за последнее время произошло столько событий, что принцесса никак не могла сообразить, кого же.
"Странный он какой-то, - подумала Эрилин.
– То замашки аристократа, то уличного вора; не жалеет деньги, но селится в самой дешевой гостинице и сам занимается конем".
Закончив с ремнями седла, Гэбриэл повернулся.
– Что-то ты рано, - сказал он принцессе.
Вот это да! А она-то бессовестно его разглядывала, думая, что он ее не замечает. Вот дура! Эрилин разозлилась сама на себя, ее бы только глухой не заметил, рамой-то она ой как гремела.